Квартет

И. Крылов. Басни Книга четвертая I Квартет Проказница-Мартышка, Осел, Козел, Да косолапый Мишка Затеяли сыграть Квартет. Достали нот, баса, альта, две скрипки И сели на лужок под липки, — Пленять своим искусством свет. Ударили в смычки, дерут, а толку нет. «Стой, братцы, стой!» кричит Мартышка: «погодите! Как музыке итти? Ведь вы не так сидите. Ты с басом, Мишенька, садись против альта, Я, прима, сяду против вторы; Тогда пойдет уж музыка не та: У нас запляшут лес и горы!» Расселись, начали Квартет; Он всё-таки на лад нейдет. «Постойте ж, я сыскал секрет», Кричит Осел: «мы, верно, уж поладим, Коль рядом сядем». Послушались Осла: уселись чинно в ряд; А всё-таки Квартет нейдет на лад. Вот, пуще прежнего, пошли у них разборы И споры, Кому и как сидеть. Случилось Соловью на шум их прилететь. Тут с просьбой все к нему, чтоб их решить сомненье: «Пожалуй», говорят: «возьми на час терпенье, Чтобы Квартет в порядок наш привесть: И ноты есть у нас, и инструменты есть: Скажи лишь, как нам сесть!» — «Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье И уши ваших понежней», Им отвечает Соловей: «А вы, друзья, как ни садитесь, Всё в музыканты не годитесь». XXI. Орел и Крот II. Листы и Корни И. Крылов. Басни. Книга третья XXI Орел и Крот Не презирай совета ничьего. Но прежде рассмотри его. Со стороны прибыв далекой В дремучий лес, Орел с Орлицею вдвоем Задумали навек остаться в нем, И, выбравши ветвистый дуб, высокой, Гнездо себе в его вершине стали вить, Надеясь и детей тут вывести на лето. Услыша Крот про это, Орлу взял смелость доложить, Что этот дуб для их жилища не годится, Что весь почти он в корне сгнил И скоро, может быть, свалится; Так чтоб Орел гнезда на нем не вил. Но кстати ли Орлу принять совет из норки, И от Крота! А где же похвала, Что у Орла Глаза так зорки? И что за стать Кротам мешаться сметь в дела Царь-птицы! Так многого с Кротом не говоря, К работе поскорей, советчика презря, — И новоселье у царя Поспело скоро для царицы. Всё счастливо: уж есть и дети у Орлицы. Но что́ ж? — Однажды, как зарей, Орел из-под небес к семье своей С богатым завтраком с охоты торопился, Он видит, дуб его свалился, И подавило им Орлицу и детей. От горести не взвидя свету, «Несчастный!» он сказал: «За гордость рок меня так люто наказал, Что не послушался я умного совету. Но можно ль было ожидать, Чтобы ничтожный Крот совет мог добрый дать?» — «Когда бы ты не презрел мною», Из норки Крот сказал: «то вспомнил бы, что рою Свои я норы под землей, И что, случаясь близ корней, Здорово ль дерево, я знать могу верней». XX. Собака I. Квартет И. Крылов. Басни Книга третья I Откупщик и Сапожник Богатый Откупщик в хоромах пышных жил, Ел сладко, вкусно пил; По всякий день давал пиры, банкеты, Сокровищ у него нет сметы. В дому сластей и вин, чего ни пожелай: Всего с избытком, через край. И, словом, кажется, в его хоромах рай. Одним лишь Откупщик страдает, Что он не досыпает. Уж божьего ль боится он суда, Иль, просто, трусит разориться: Да только всё ему не крепко как-то спится. А сверх того, хоть иногда Он вздремлет на заре, так новая беда: Бог дал ему певца, соседа. С ним из окна в окно жил в хижине бедняк Сапожник, но такой певун и весельчак, Что с утренней зари и до обеда, С обеда до́-ночи безумолку поет И богачу заснуть никак он не дает. Как быть, и как с соседом сладить, Чтоб от пенья̀ его отвадить? Велеть молчать: так власти нет; Просил: так просьба не берет. Придумал, наконец, и за соседом шлет. Пришел сосед. «Приятель дорогой, здорово!» — «Челом вам бьем за ласковое слово». — «Ну, что́, брат, каково делишки, Клим, идут?» (В ком нужда, уж того мы знаем, как зовут.) — «Делишки, барин? Да, не худо!» — «Так от того-то ты так весел, так поешь? Ты, стало, счастливо живешь?» — «На бога грех роптать, и что ж за чудо? Работою завален я всегда; Хозяйка у меня добра и молода: А с доброю женой, кто этого не знает, Живется как-то веселей». — «И деньги есть?» — «Ну, нет, хоть лишних не бывает, Зато нет лишних и затей». — «Итак, мой друг, ты быть богаче не желаешь?» — «Я этого не говорю; Хоть бога и за то, что́ есть, благодарю; Но сам ты, барин, знаешь, Что человек, пока живет, Всё хочет более: таков уж здешний свет. Я чай, ведь и тебе твоих сокровищ мало; И мне бы быть богатей не мешало». — «Ты дело говоришь, дружок: Хоть при богатстве нам есть также неприятства. Хоть говорят, что бедность не порок, Но всё уж коль терпеть, так лучше от богатства. Возьми же: вот тебе рублевиков мешок: Ты мне за правду полюбился. Поди: дай бог, чтоб ты с моей руки разжился. Смотри, лишь промотать сих денег не моги, И к ну̀жде их ты береги! Пять сот рублей тут верным счетом. Прощай!» Сапожник мой, Схватя мешок, скорей домой Не бе́гом, лётом; Примчал гостинец под полой; И той же ночи в подземелье Зарыл мешок — и с ним свое веселье! Не только песен нет, куда девался сон (Узнал бессонницу и он!); Всё подозрительно, и всё его тревожит: Чуть ночью кошка заскребет, Ему уж кажется, что вор к нему идет: Похолодеет весь, и ухо он приложит. Ну, словом, жизнь пошла, хоть кинуться в реку. Сапожник бился, бился И наконец за ум хватился: Бежит с мешком к Откупщику И говорит: «Спасибо на приятстве; Вот твой мешок, возьми его назад: Я до него не знал, как худо спят. Живи ты при своем богатстве: А мне, за песни и за сон, Не надобен ни миллион». XXIII. Осел и Соловей II. Крестьянин в беде И. Крылов. Басни. Книга вторая XXIII Осел и Соловей Осел увидел Соловья И говорит ему: «Послушай-ка, дружище! Ты, сказывают, петь великий мастерище: Хотел бы очень я Сам посудить, твое услышав пенье, Велико ль подлинно твое уменье?» Тут Соловей являть свое искусство стал: Защелкал, засвистал На тысячу ладов, тянул, переливался; То нежно он ослабевал И томной вдалеке свирелью отдавался, То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался. Внимало всё тогда Любимцу и певцу Авроры; Затихли ветерки, замолкли птичек хоры, И прилегли стада. Чуть-чуть дыша, пастух им любовался И только иногда, Внимая Соловью, пастушке улыбался. Скончал певец. Осел, уставясь в землю лбом, «Изрядно», говорит: «сказать неложно, Тебя без скуки слушать можно; А жаль, что незнаком Ты с нашим петухом: Еще б ты боле навострился, Когда бы у него немножко поучился». Услыша суд такой, мой бедный Соловей Вспорхнул и — полетел за тридевять полей. Избави, бог, и нас от этаких судей. XXII. Слон на воеводстве Книга третья И. Крылов. Басни Книга вторая I Лягушки, просящие Царя Лягушкам стало не угодно Правление народно, И показалось им совсем не благородно Без службы и на воле жить. Чтоб горю пособить, То стали у богов Царя они просить. Хоть слушать всякий вздор богам бы и не сродно, На сей однако ж раз послушал их Зевес: Дал им Царя. Летит к ним с шумом Царь с небес, И плотно так он треснулся на царство, Что ходенем пошло трясинно государство: Со всех Лягушки ног В испуге пометались, Кто как успел, куда кто мог, И шопотом Царю по кельям дивовались. И подлинно, что Царь на-диво был им дан: Не суетлив, не вертопрашен, Степенен, молчалив и важен; Дородством, ростом великан, Ну, посмотреть, так это чудо! Одно в Царе лишь было худо: Царь этот был осиновый чурбан. Сначала, чтя его особу превысоку, Не смеет подступить из подданных никто: Со страхом на него глядят они, и то Украдкой, издали, сквозь аир и осоку; Но так как в свете чуда нет, К которому б не пригляделся свет, То и они сперва от страху отдохнули, Потом к Царю подползть с преданностью дерзнули: Сперва перед Царем ничком; А там, кто посмелей, дай сесть к нему бочком: Дай попытаться сесть с ним рядом; А там, которые еще поудалей, К Царю садятся уж и задом. Царь терпит всё по милости своей. Немного погодя, посмотришь, кто захочет, Тот на него и вскочит. В три дня наскучило с таким Царем житье. Лягушки новое челобитье, Чтоб им Юпитер в их болотную державу Дал подлинно Царя на славу! Молитвам теплым их внемля, Послал Юпитер к ним на царство Журавля. Царь этот не чурбан, совсем иного нраву: Не любит баловать народа своего; Он виноватых ест: а на суде его Нет правых никого; Зато уж у него, Что́ завтрак, что́ обед, что́ ужин, то расправа. На жителей болот Приходит черный год. В Лягушках каждый день великий недочет. С утра до вечера их Царь по царству ходит И всякого, кого ни встретит он, Тотчас засудит и — проглотит. Вот пуще прежнего и кваканье, и стон, Чтоб им Юпитер снова Пожаловал Царя инова; Что нынешний их Царь глотает их, как мух; Что даже им нельзя (как это ни ужасно!) Ни носа выставить, ни квакнуть безопасно; Что, наконец, их Царь тошнее им засух. «Почто́ ж вы прежде жить счастливо не умели? Не мне ль, безумные», вещал им с неба глас: «Покоя не было от вас? Не вы ли о Царе мне уши прошумели? Вам дан был Царь? — так тот был слишком тих: Вы взбунтовались в вашей луже, Другой вам дан — так этот очень лих: Живите ж с ним, чтоб не было вам хуже!» XXII. Орел и Куры II. Лев и Барс И. Крылов. Басни. Книга первая XXII Орел и Куры Желая светлым днем вполне налюбоваться, Орел поднебесью летал И там гулял, Где молнии родятся. Спустившись, наконец, из облачных вышин, Царь-птица отдыхать садится на овин. Хоть это для Орла насесток незавидный, Но у Царей свои причуды есть: Быть может, он хотел овину сделать честь, Иль не было вблизи, ему по чину сесть, Ни дуба, ни скалы гранитной; Не знаю, что́ за мысль, но только что Орел Не много посидел И тут же на другой овин перелетел. Увидя то, хохлатая наседка Толкует так с своей кумой: «За что́ Орлы в чести такой? Неужли за полет, голубушка соседка? Ну, право, если захочу, С овина на овин и я перелечу. Не будем же вперед такие дуры, Чтоб почитать Орлов знатнее нас. Не больше нашего у них ни ног, ни глаз; Да ты же видела сейчас, Что по́низу они летают так, как куры». Орел ответствует, наскуча вздором тем: «Ты права, только не совсем. Орлам случается и ниже кур спускаться; Но курам никогда до облак не подняться!» Когда таланты судишь ты, — Считать их слабости трудов не трать напрасно; Но, чувствуя, что́ в них и сильно, и прекрасно, Умей различны их постигнуть высоты. XXI. Безбожники I. Лягушки, просящие Царя И. Крылов. Басни Иван Крылов Басни Книга первая I Ворона и Лисица Уж сколько раз твердили миру, Что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок, И в сердце льстец всегда отыщет уголок. Вороне где-то бог послал кусочек сыру; На ель Ворона взгромоздясь, Позавтракать-было совсем уж собралась, Да позадумалась, а сыр во рту держала. На ту беду Лиса близехонько бежала; Вдруг сырный дух Лису остановил: Лисица видит сыр, — Лисицу сыр пленил. Плутовка к дереву на цыпочках подходит; Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит, И говорит так сладко, чуть дыша: «Голубушка, как хороша! Ну что за шейка, что за глазки! Рассказывать, так, право, сказки! Какие перушки! какой носок! И верно ангельский быть должен голосок! Спой, светик, не стыдись! Что ежели, сестрица, При красоте такой, и петь ты мастерица, Ведь ты б у нас была царь-птица!» Вещуньина с похвал вскружилась голова, От радости в зобу дыханье сперло, — И на приветливы лисицыны слова Ворона каркнула во все воронье горло: Сыр выпал — с ним была плутовка такова. II. Дуб и Трость И. Крылов. Басни. Книга первая II Дуб и Трость С Тростинкой Дуб однажды в речь вошел. «Поистине, роптать ты в праве на природу», Сказал он: «воробей, и тот тебе тяжел. Чуть легкий ветерок подернет рябью воду, Ты зашатаешься, начнешь слабеть И так нагнешься сиротливо, Что жалко на тебя смотреть. Меж тем как, наравне с Кавказом, горделиво, Не только солнца я препятствую лучам, Но, посмеваяся и вихрям, и грозам, Стою и тверд, и прям, Как будто б огражден ненарушимым миром. Тебе всё бурей — мне всё кажется зефиром. Хотя б уж ты в окружности росла, Густою тению ветвей моих покрытой, От непогод бы я быть мог тебе защитой; Но вам в удел природа отвела Брега бурливого Эолова владенья: Конечно, нет совсем у ней о вас раденья». — «Ты очень жалостлив», сказала Трость в ответ, «Однако не крушись: мне столько худа нет. Не за себя я вихрей опасаюсь; Хоть я и гнусь, но не ломаюсь: Так бури мало мне вредят; Едва ль не более тебе они грозят! То правда, что еще доселе их свирепость Твою не одолела крепость, И от ударов их ты не склонял лица; Но — подождем конца!» Едва лишь это Трость сказала, Вдруг мчится с северных сторон И с градом, и с дождем шумящий аквилон. Дуб держится, — к земле Тростиночка припала. Бушует ветр, удвоил силы он, Взревел и вырвал с корнем вон Того, кто небесам главой своей касался И в области теней пятою упирался. I. Ворона и Лисица III. Музыканты И. Крылов. Басни. Книга первая III Музыканты Сосед соседа звал откушать; Но умысел другой тут был: Хозяин музыку любил И заманил к себе соседа певчих слушать. Запели молодцы: кто в лес, кто по дрова, И у кого что силы стало. В ушах у гостя затрещало, И закружилась голова. «Помилуй ты меня», сказал он с удивленьем: «Чем любоваться тут? Твой хор Горланит вздор!» — «То правда», отвечал хозяин с умиленьем: «Они немножечко дерут; Зато уж в рот хмельного не берут, И все с прекрасным поведеньем». А я скажу: по мне уж лучше пей, Да дело разумей. II. Дуб и Трость IV. Ворона и Курица И. Крылов. Басни. Книга первая IV Ворона и Курица Когда Смоленский Князь, Противу дерзости искусством воружась, Вандалам новым сеть поставил И на погибель им Москву оставил: Тогда все жители, и малый и большой, Часа не тратя, собралися И вон из стен Московских поднялися, Как из улья пчелиный рой. Ворона с кровли тут на эту всю тревогу Спокойно, чистя нос, глядит. «А ты что ж, кумушка, в дорогу?» Ей с возу Курица кричит: «Ведь говорят, что у порогу Наш супостат». — «Мне что до этого за дело?» Вещунья ей в ответ: «Я здесь останусь смело. Вот ваши сестры, как хотят; А ведь Ворон ни жарят, ни варят: Так мне с гостьми не мудрено ужиться, А, может быть, еще удастся поживиться Сырком, иль косточкой, иль чем-нибудь. Прощай, хохлаточка, счастливый путь!» Ворона подлинно осталась; Но, вместо всех поживок ей, Как голодом морить Смоленский стал гостей — Она сама к ним в суп попалась. Так часто человек в расчетах слеп и глуп. За счастьем, кажется, ты по пятам несешься: А как на деле с ним сочтешься — Попался, как ворона в суп! III. Музыканты V. Ларчик И. Крылов. Басни. Книга первая V Ларчик Случается нередко нам И труд и мудрость видеть там, Где стоит только догадаться, За дело просто взяться. К кому-то принесли от мастера Ларец. Отделкой, чистотой Ларец в глаза кидался; Ну, всякий Ларчиком прекрасным любовался. Вот входит в комнату Механики мудрец. Взглянув на Ларчик, он сказал: «Ларец с секретом, Так; он и без замка; А я берусь открыть; да, да, уверен в этом; Не смейтесь так исподтишка! Я отыщу секрет и Ларчик вам открою: В Механике и я чего-нибудь да стою». Вот за Ларец принялся он: Вертит его со всех сторон И голову свою ломает; То гвоздик, то другой, то скобку пожимает. Тут, глядя на него, иной Качает головой; Те шепчутся, а те смеются меж собой. В ушах лишь только отдается: «Не тут, не так, не там!» Механик пуще рвется. Потел, потел; но, наконец, устал, От Ларчика отстал И, как открыть его, никак не догадался: А Ларчик просто открывался. IV. Ворона и Курица VI. Лягушка и Вол И. Крылов. Басни. Книга первая VI Лягушка и Вол Лягушка, на лугу увидевши Вола, Затеяла сама в дородстве с ним сравняться: Она завистлива была. И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться. «Смотри-ка, квакушка, что̀, буду ль я с него?» Подруге говорит. «Нет, кумушка, далеко!» — «Гляди же, как теперь раздуюсь я широко. Ну, каково? Пополнилась ли я?» — «Почти что ничего». — «Ну, как теперь?» — «Всё то ж». Пыхтела да пыхтела И кончила моя затейница на том, Что, не сравнявшися с Волом, С натуги лопнула и — околела. Пример такой на свете не один: И диво ли, когда жить хочет мещанин, Как именитый гражданин, А сошка мелкая, как знатный дворянин. V. Ларчик VII. Разборчивая Невеста И. Крылов. Басни. Книга первая VII Разборчивая Невеста Невеста-девушка смышляла жениха: Тут нет еще греха, Да вот что грех: она была спесива. Сыщи ей жениха, чтоб был хорош, умен, И в лентах, и в чести, и молод был бы он (Красавица была немножко прихотлива): Ну, чтобы всё имел — кто ж может всё иметь? Еще и то заметь, Чтобы любить ее, а ревновать не сметь. Хоть чудно, только так была она счастлива, Что женихи, как на отбор, Презнатные катили к ней на двор. Но в выборе ее и вкус и мысли тонки: Такие женихи другим невестам клад, А ей они на взгляд Не женихи, а женишонки! Ну, как ей выбирать из этих женихов? Тот не в чинах, другой без орденов; А тот бы и в чинах, да жаль, карманы пусты; То нос широк, то брови густы; Тут этак, там не так; Ну, не прийдет никто по мысли ей никак. Посмолкли женихи, годка два перепали; Другие новых свах заслали: Да только женихи середней уж руки. «Какие простаки!» Твердит красавица: «по них ли я невеста? Ну, право, их затеи не у места! И не таких я женихов С двора с поклоном проводила; Пойду ль я за кого из этих чудаков? Как будто б я себя замужством торопила, Мне жизнь девическа ничуть не тяжела: День весела, и ночь я, право, сплю спокойно: Так замуж кинуться ничуть мне не пристойно». Толпа и эта уплыла. Потом, отказы слыша те же, Уж стали женихи навертываться реже. Проходит год, Никто нейдет; Еще минул годок, еще уплыл год целой: К ней свах никто не шлет. Вот наша девушка уж стала девой зрелой. Зачнет считать своих подруг (А ей считать большой досуг): Та замужем давно, другую сговорили; Ее как будто позабыли. Закралась грусть в красавицыну грудь. Посмотришь: зеркало докладывать ей стало, Что каждый день, а что-нибудь Из прелестей ее лихое время крало. Сперва румянца нет; там живости в глазах; Умильны ямочки пропали на щеках; Веселость, резвости как будто ускользнули; Там волоска два-три седые проглянули: Беда со всех сторон! Бывало, без нее собранье не прелестно; От пленников ее вкруг ней бывало тесно: А ныне, ах! ее зовут уж на бостон! Вот тут спесивица переменяет тон. Рассудок ей велит замужством торопиться: Перестает она гордиться. Как косо на мужчин девица ни глядит, А сердце ей за нас всегда свое твердит. Чтоб в одиночестве не кончить веку, Красавица, пока совсем не отцвела, За первого, кто к ней присватался, пошла: И рада, рада уж была, Что вышла за калеку. VI. Лягушка и Вол VIII. Парнас И. Крылов. Басни. Книга первая VIII Парнас Когда из Греции вон выгнали богов И по мирянам их делить поместья стали *, Кому-то и Парнас тогда отмежевали; Хозяин новый стал пасти на нем Ослов. Ослы, не знаю как-то, знали, Что прежде Музы тут живали, И говорят: «Недаром нас Пригнали на Парнас: Знать, Музы свету надоели, И хочет он, чтоб мы здесь пели» «Смотрите же», кричит один: «не унывай! Я затяну, а вы не отставай! Друзья, робеть не надо! Прославим наше стадо, И громче девяти сестер Подымем музыку и свой составим хор! А чтобы нашего не сбили с толку братства, То заведем такой порядок мы у нас: Коль нет в чьем голосе ослиного приятства, Не принимать тех на Парнас». Одобрили Ослы ослово Красно-хитро-сплетенно слово: И новый хор певцов такую дичь занес, Как будто тронулся обоз, В котором тысяча немазанных колес. Но чем окончилось разно-красиво пенье? Хозяин, потеряв терпенье, Их всех загнал с Парнаса в хлев. Мне хочется, невеждам не во гнев, Весьма старинное напомнить мненье: Что если голова пуста, То голове ума не придадут места. * Вместо 1-го и 2-го стихов в первоначальном тексте читалось: Как в Греции богам пришли минуты грозны И стал их колебаться трон; Иль, так сказать, простее взявши тон, Как боги выходить из моды стали вон. То начали богам прижимки делать розны: Ни храмов не чинить, ни жертв не отпускать; Что боги ни скажи, всему смеяться; И даже, где они из дерева случатся, Самих их на дрова таскать. Богам худые шутки: Житье теснее каждый год! И наконец им сказан в сутки Совсем из Греции поход. Как ни были они упрямы, Пришло очистить храмы; Но это не конец: давай с богов лупить Всё, что они успели накопить Не дай бог из богов разжаловану быть! Угодьи божески миряна расхватали. Когда делить их стали, Без дальних выписок и слов Кому-то и Парнас тогда отмежевали. VII. Разборчивая Невеста IX. Оракул И. Крылов. Басни. Книга первая IX Оракул В каком-то капище был деревянный бог, И стал он говорить пророчески ответы И мудрые давать советы. За то, от головы до ног Обвешан и сребром и златом, Стоял в наряде пребогатом, Завален жертвами, мольбами заглушен И фимиамом задушен. В Оракула все верят слепо; Как вдруг, — о чудо, о позор! — Заговорил Оракул вздор: Стал отвечать нескладно и нелепо; И кто к нему зачем ни подойдет, Оракул наш что молвит, то соврет; Ну так, что всякий дивовался, Куда пророческий в нем дар девался! А дело в том, Что идол был пустой и саживались в нем Жрецы вещать мирянам. И так, Пока был умный жрец, кумир не путал врак; А как засел в него дурак, То идол стал болван-болваном. Я слышал — правда ль? — будто встарь Судей таких видали, Которые весьма умны бывали, Пока у них был умный секретарь. VIII. Парнас X. Василек И. Крылов. Басни. Книга первая X Василек В глуши расцветший Василек Вдруг захирел, завял почти до половины, И, голову склоня на стебелек, Уныло ждал своей кончины; Зефиру между тем он жалобно шептал: «Ах, если бы скорее день настал, И солнце красное поля здесь осветило, Быть может, и меня оно бы оживило?» — «Уж как ты прост, мой друг!» Ему сказал, вблизи копаясь, жук: «Неужли солнышку лишь только и заботы, Чтобы смотреть, как ты растешь, И вянешь ты, или цветешь? Поверь, что у него ни время, ни охоты На это нет. Когда бы ты летал, как я, да знал бы свет, То видел бы, что здесь луга, поля и нивы Им только и живут, им только и счастливы: Оно своею теплотой Огромные дубы и кедры согревает И удивительною красотой Цветы душистые богато убирает; Да только те цветы Совсем не то, что ты: Они такой цены и красоты, Что само время их, жалея, косит, А ты ни пышен, ни пахуч: Так солнца ты своей докукою не мучь! Поверь, что на тебя оно луча не бросит, И добиваться ты пустого перестань, Молчи и вянь!» Но солнышко взошло, природу осветило, По царству Флорину рассыпало лучи, И бедный Василек, завянувший в ночи, Небесным взором оживило. О вы, кому в удел судьбою дан Высокий сан! Вы с солнца моего пример себе берите! Смотрите: Куда лишь луч его достанет, там оно Былинке ль, кедру ли — благотворит равно, И радость по себе и счастье оставляет; Зато и вид его горит во всех сердцах — Как чистый луч в восточных хрусталях, И всё его благословляет. IX. Оракул XI. Роща и Огонь И. Крылов. Басни. Книга первая XI Роща и Огонь С разбором выбирай друзей. Когда корысть себя личиной дружбы кроет, — Она тебе лишь яму роет. Чтоб эту истину понять еще ясней, Послушай басеньки моей. Зимою Огонек под Рощей тлился; Как видно, тут он был дорожными забыт. Час-от-часу Огонь слабее становился; Дров новых нет; Огонь мой чуть горит И, видя свой конец, так Роще говорит: «Скажи мне, Роща дорогая! За что твоя так участь жестока, Что на тебе не видно ни листка, И мерзнешь ты совсем нагая?» — «Затем, что, вся в снегу, Зимой ни зеленеть, ни цвесть я не могу», Огню так Роща отвечает. «Безделица!» Огонь ей продолжает: «Лишь подружись со мной; тебе я помогу. Я солнцев брат, и зимнею порою Чудес не меньше солнца строю. Спроси в теплицах об Огне: Зимой, когда кругом и снег и вьюга веет, Там всё или цветет, иль зреет: А всё за всё спасибо мне. Хвалить себя хоть не пристало, И хвастовства я не люблю, Но солнцу в силе я никак не уступлю. Как здесь оно спесиво ни блистало, Но без вреда снегам спустилось на ночлег; А около меня, смотри, как тает снег, Так если зеленеть желаешь ты зимою, Как летом и весною, Дай у себя мне уголок!» Вот дело слажено: уж в Роще Огонек Становится Огнем, Огонь не дремлет: Бежит по ветвям, по сучкам; Клубами черный дым несется к облакам, И пламя лютое всю Рощу вдруг объемлет. Погибло всё вконец, — и там, где в знойны дни Прохожий находил убежище в тени, Лишь обгорелые пеньки стоят одни, И нечему дивиться: Как дереву с огнем дружиться? X. Василек XII. Чиж и Еж И. Крылов. Басни. Книга первая XII Чиж и Еж Уединение любя, Чиж робкий на заре чирикал про себя, Не для того, чтобы похвал ему хотелось, И не за что; так как-то пелось! Вот, в блеске и во славе всей, Феб лучезарный из морей Поднялся. Казалось, что с собой он жизнь принес всему, И в сретенье ему Хор громких соловьев в густых лесах раздался. Мой Чиж замолк. «Ты что ж», Спросил его с насмешкой Еж: «Приятель, не поешь?» — «Затем, что голоса такого не имею, Чтоб Феба я достойно величал», Сквозь слез Чиж бедный отвечал: «А слабым голосом я Феба петь не смею». Так я крушуся и жалею, Что лиры Пиндара мне не дано в удел: Я б Александра пел. XI. Роща и Огонь XIII. Волк и Ягненок И. Крылов. Басни. Книга первая XIII Волк и Ягненок У сильного всегда бессильный виноват: Тому в Истории мы тьму примеров слышим, Но мы Истории не пишем; А вот о том как в Баснях говорят. Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться; И надобно ж беде случиться. Что около тех мест голодный рыскал Волк. Ягненка видит он, на до́бычу стремится; Но, делу дать хотя законный вид и толк, Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом Здесь чистое мутить питье Мое С песком и с илом? За дерзость такову Я голову с тебя сорву». — «Когда светлейший Волк позволит, Осмелюсь я донесть: что ниже по ручью От Светлости его шагов я на сто пью; И гневаться напрасно он изволит: Питья мутить ему никак я не могу». — «Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом лете Мне здесь же как-то нагрубил: Я этого, приятель, не забыл!» — «Помилуй, мне еще и отроду нет году», Ягненок говорит. «Так это был твой брат». — «Нет братьев у меня». — «Так это кум иль сват И, словом, кто-нибудь из вашего же роду. Вы сами, ваши псы и ваши пастухи, Вы все мне зла хотите, И если можете, то мне всегда вредите: Но я с тобой за их разведаюсь грехи». — «Ах, я чем виноват?» — «Молчи! устал я слушать Досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Сказал и в темный лес ягненка поволок. XII. Чиж и Еж XIV. Обезьяны И. Крылов. Басни. Книга первая XIV Обезьяны Когда перенимать с умом, тогда не чудо И пользу от того сыскать; А без ума перенимать, И боже сохрани, как худо! Я приведу пример тому из дальних стран. Кто Обезьян видал, те знают, Как жадно всё они перенимают. Так в Африке, где много Обезьян, Их стая целая сидела По сучьям, по ветвям на дереве густом И на ловца украдкою глядела, Как по траве в сетях катался он кругом. Подруга каждая тут тихо толк подругу, И шепчут все друг другу: «Смотрите-ка на удальца; Затеям у него так, право, нет конца: То кувыркнется, То развернется, То весь в комок Он так сберется, Что не видать ни рук, ни ног. Уж мы ль на всё не мастерицы, А этого у нас искусства не видать! Красавицы-сестрицы! Не худо бы нам это перенять. Он, кажется, себя довольно позабавил; Авось уйдет, тогда мы тотчас...» Глядь, Он подлинно ушел и сети им оставил. «Что ж», говорят они: «и время нам терять? Пойдем-ка попытаться!» Красавицы сошли. Для дорогих гостей Разостлано внизу премножество сетей. Ну в них они кувыркаться, кататься, И кутаться, и завиваться; Кричат, визжат — веселье хоть куда! Да вот беда, Когда пришло из сети выдираться! Хозяин между тем стерег И, видя, что пора, идет к гостям с мешками, Они, чтоб наутёк, Да уж никто распутаться не мог: И всех их побрали руками. XIII. Волк и Ягненок XV. Синица И. Крылов. Басни. Книга первая XV Синица Синица на море пустилась; Она хвалилась, Что хочет море сжечь. Расславилась тотчас о том по свету речь. Страх обнял жителей Нептуновой столицы; Летят стадами птицы; А звери из лесов сбегаются смотреть, Как будет Океан, и жарко ли гореть. И даже, говорят, на слух молвы крылатой, Охотники таскаться по пирам Из первых с ложками явились к берегам, Чтоб похлебать ухи такой богатой, Какой-де откупщик и самый тароватый Не давывал секретарям. Толпятся: чуду всяк заранее дивится, Молчит и, на море глаза уставя, ждет; Лишь изредка иной шепнет: «Вот закипит, вот тотчас загорится!» Не тут-то: море не горит. Кипит ли хоть? — и не кипит. И чем же кончились затеи величавы? Синица со стыдом в-свояси уплыла; Наделала Синица славы, А море не зажгла. Примолвить к речи здесь годится, Но ничьего не трогая лица: Что делом, не сведя конца, Не надобно хвалиться. XIV. Обезьяны XVI. Осел И. Крылов. Басни. Книга первая XVI Осел Когда вселенную Юпитер населял И заводил различных тварей племя, То и Осел тогда на свет попал. Но с умыслу ль, или, имея дел беремя, В такое хлопотливо время Тучегонитель оплошал: А вылился Осел почти как белка мал. Осла никто почти не примечал, Хоть в спеси никому Осел не уступал. Ослу хотелось бы повеличаться: Но чем? имея рост такой, И в свете стыдно показаться. Пристал к Юпитеру Осел спесивый мой И росту стал просить большого. «Помилуй», говорит: «как можно это снесть? Львам, барсам и слонам везде такая честь; Притом, с великого и до меньшого, Всё речь о них лишь да о них; За что̀ ж к Ослам ты столько лих, Что им честей нет никаких, И об Ослах никто ни слова? А если б ростом я с теленка только был, То спеси бы со львов и с барсов я посбил, И весь бы свет о мне заговорил». Что день, то снова Осел мой то ж Зевесу пел; И до того он надоел, Что, наконец, моления ослова Послушался Зевес: И стал Осел скотиной превеликой; А сверх того ему такой дан голос дикой, Что мой ушастый Геркулес Пораспугал-было весь лес. «Что̀ то за зверь? какого роду? Чай, он зубаст? рогов, чай, нет числа?» Ну только и речей пошло, что про Осла. Но чем всё кончилось? Не минуло и году, Как все узнали, кто Осел: Осел мой глупостью в пословицу вошел. И на Осле уж возят воду. В породе и в чинах высокость хороша; Но что в ней прибыли, когда низка душа? XV. Синица XVII. Мартышка и Очки И. Крылов. Басни. Книга первая XVII Мартышка и Очки Мартышка к старости слаба глазами стала; А у людей она слыхала, Что это зло еще не так большой руки: Лишь стоит завести Очки. Очков с полдюжины себе она достала; Вертит Очками так и сяк: То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет, То их понюхает, то их полижет; Очки не действуют никак. «Тьфу пропасть!» говорит она: «и тот дурак, Кто слушает людских всех врак: Всё про Очки лишь мне налгали; А проку на̀-волос нет в них». Мартышка тут с досады и с печали О камень так хватила их, Что только брызги засверкали. К несчастью, то ж бывает у людей: Как ни полезна вещь, — цены не зная ей, Невежда про нее свой толк всё к худу клонит;

РВБ XVIII в. И.Ф. Богданович Г.Р. Державин И.И. Дмитриев А.Д. Кантемир В.В. Капнист Н.М. Карамзин Я.Б. Княжнин И.А. Крылов М.В. Ломоносов Н.А. Львов В.И. Майков М.Н. Муравьев Н.И. Новиков А.Н. Радищев А.П. Сумароков В.К. Тредиаковский Д.И. Фонвизин И.И. Хемницер М.М. Херасков Поэты XVIII века Поэты 1790-1810-х годов Письма русских писателей XIX в. С.Т. Аксаков А.Н. Апухтин К.Н. Батюшков П.А. Вяземский Ф.Н. Глинка Н.И. Гнедич Н.В. Гоголь И.А. Гончаров А.С. Грибоедов Д.В. Григорович Д.В. Давыдов А.А. Дельвиг Ф.М. Достоевский В.А. Жуковский П.П. Ершов М. Ю. Лермонтов Н.С. Лесков А.Ф. Мерзляков В.Т. Нарежный Н.А. Некрасов Антоний Погорельский А.С. Пушкин К.Ф. Рылеев М. Е. Салтыков-Щедрин Л.Н. Толстой И.С. Тургенев Ф.И. Тютчев А.А. Фет А.П. Чехов Гомер в переводах И.3. Суриков и поэты-суриковцы XX в. М. Агеев В.А. Альбрехт Леонид Андреев Андрей Белый А. А. Блок К.К. Вагинов Г.И. Газданов Александр Грин Ю.О. Домбровский С.А. Есенин В.И. Иванов Ю.В. Мамлеев О.Э. Мандельштам А.М. Ремизов К.А. Свасьян А.И. Солженицын П.П. Улитин Велимир Хлебников К.И. Чуковский В.Т. Шаламов Эсхил в переводах Дж. Оруэлл Русская поэзия «серебряного века». 1890-1917 Неофициальная поэзия Школьная программа по русской литературе О нас Новости Избранное Кто делает РВБ Вокруг РВБ Отзывы Поддержать Указатели Указатель авторов Указатели произведений Указатели словоформ Указатели стиховых форм Спецпроекты Параллельные тексты Philologica Мандельштамовское общество Программное обеспечение Ссылки Друзья и партнеры Dante e gli studi danteschi Каталог лингвистических программ Сайты по русской филологии (ФЭБ) × Поиск по РВБ Close И. А. Крылов Полн. собр. соч. Т. 3 Басни Книга четвертая КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ I КВАРТЕТ Проказница-Мартышка, Осел, Козел, Да косолапый Мишка Затеяли сыграть Квартет. Достали нот, баса, альта, две скрипки И сели на лужок под липки,— Пленять своим искусством свет. Ударили в смычки, дерут, а толку нет. «Стой, братцы, стой!» кричит Мартышка: «погодите! Как музыке итти? Ведь вы не так сидите. Ты с басом, Мишенька, садись против альта, Я, прима, сяду против вторы; Тогда пойдет уж музыка не та: У нас запляшут лес и горы!» Расселись, начали Квартет; Он всё-таки на лад нейдет. «Постойте ж, я сыскал секрет», Кричит Осел: «мы, верно, уж поладим, Коль рядом сядем». Послушались Осла: уселись чинно в ряд; А всё-таки Квартет нейдет на лад. Вот, пуще прежнего, пошли у них разборы И споры, Кому и как сидеть. Случилось Соловью на шум их прилететь. Тут с просьбой все к нему, чтоб их решить сомненье: «Пожалуй», говорят: «возьми на час терпенье, Чтобы Квартет в порядок наш привесть: И ноты есть у нас, и инструменты есть: Скажи лишь, как нам сесть!» — «Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье И уши ваших понежней», Им отвечает Соловей: «А вы, друзья, как ни садитесь, Всё в музыканты не годитесь». И.А. Крылов. Квартет // Крылов И.А. Полное собрание сочинений. М.: Гос. изд-во худож. лит., 1945—1946. Т. 3. Басни. Стихотворения. Письма. C. 82—83. © Электронная публикация — РВБ, 2007—2026. Версия 2.0 от 12 октября 2018 г.