© Екатерина Неволина, 2023

© Гайворонская А., иллюстрация

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Благодарю за неоценимую помощь

и консультации Екатерину Каблукову,

без которой этой книги бы не было!

Знаете, есть такие девочки, у которых все получается. На них прекрасно сидит даже самая объемная одежда, у них самые ровные на свете зубы, причем без всяких брекетов, а на лице никогда не появляются прыщики. К тому же они обязательно увлекаются чем-нибудь необычным – занимаются паркуром [1] или капоэйрой [2] , танцуют корейские танцы, исполняют сложные фигуры художественной гимнастики, скачут на лошадях так, будто родились в седле… Легкие, ловкие и какие-то, я бы сказала, удивительно везучие, они обычно, не прикладывая ни малейших усилий, сразу же становятся звездами любой компании.

Ну а я не из таких.

«Не говори глупости. Ты вполне себе симпатичная… просто к тебе нужно присмотреться, – уверяет моя лучшая подруга Ира. – И вообще у тебя другие таланты. Ты здорово рисуешь!»

Рисовать я и вправду люблю, но кажется, что это еще больше отдаляет меня от окружающих. Иногда я думаю, что лучше бы у меня были еще какие-нибудь способности…

Иногда – это примерно семь раз в неделю и шестнадцать часов в сутки. Почему шестнадцать? А потому, что в остальное время я сплю. Я, понятное дело, шучу, но вообще-то подобные мысли частенько преследуют меня, особенно сейчас, когда я смотрю на показательное выступление стройной девчонки примерно моего возраста, а может, на год старше.

Она демонстрирует на манеже свои умения, так сказать, показывая возможности для нас, новеньких, и я понимаю, что мне до нее примерно как до созвездия Кассиопеи, только еще немного дальше. Она вращается на белой лошади, ловко перескакивая в седле [3] , потом встает на него одним коленом, вытянув на весу вторую ногу и противоположную руку вроде гимнастического упражнения «Ласточка», затем и вовсе выпрямляется в полный рост и едет стоя. Выглядит очень эффектно, тем более на ней замечательный облегающий гимнастический костюм – черный, с россыпью мелких серебристых стразов, а распущенные золотисто-медовые волосы летят по ветру, сверкая под лампами, как у Рапунцель, и она напоминает персонаж какого-то фильма. Хрупкая и в то же время с вполне женственной фигурой, что идеально подчеркивает костюм. Она двигается настолько легко, что кажется, нет ничего естественнее.

И лошадь у нее чудесная – белая, с короткой гривой, заплетенной в косички, украшенные ленточками.

Большая красивая лошадь и тоненькая изящная девочка – от них невозможно отвести взгляд.

Закончив, девчонка спрыгнула на манеж и театрально поклонилась. Все дружно зааплодировали, и я тоже. Еще бы – не каждый день такое увидишь.

– Молодец, Вита, спасибо. Вита приезжает к нам уже четвертый год подряд и занимается выездкой и вольтижировкой [4] , – говорит старший вожатый. – Освоить искусство верховой езды нетрудно. Нужно только одно… Кто знает, что именно?.. Нет, не ловкость… Конечно, внимательное отношение к лошадям очень важно, но я не об этом. Самое главное – желание. А у каждого из вас оно есть.

Виту тотчас окружила целая толпа ребят: многие ее явно знают. А я оглянулась на Иру. Ведь из-за нее я и оказалась в конно-спортивном лагере, где, если честно, мне вообще-то не место.

– Да, неплохо. Хотя она позерка, – прошептала Ира, пожимая плечами. – И слишком жестка с лошадью.

А я ничего такого и не заметила. Странно было бы, если бы обращала внимание на подобные вещи, учитывая мой жалкий опыт верховой езды. А вот ставить на первое место интересы животных – это точно про мою подругу. У Иры есть собственный конь Лютик, которого она обожает, собака – сеттер по имени Граф и безродный котенок Мышильда, или просто Мышь.

Самый старший – сеттер, он у Иры с тех пор, как мы знакомы, то есть как минимум с первого класса. Лютика, бывшего прокатного коня, купили полтора года назад, и подруга очень долго выхаживала его, возвращая бедняге интерес к жизни. Мышь мы нашли буквально за три недели до отъезда в лагерь, как раз когда возвращались из конюшни от Лютика и увидели несчастного грязного котенка прямо на обочине дороги.

Я могу поспорить на что угодно – Ира продаст душу не только за своих питомцев, но и за любое страдающее живое существо на земле.

Тем временем старший вожатый закончил приветственную речь, все снова похлопали и стали расходиться.

Это был наш второй день в лагере. Вернее, можно сказать, первый: вчера мы приехали поздно и даже не успели порядком осмотреться, заселились и поужинали. Я только отметила, что девочек в лагере значительно больше, чем мальчиков, но Ира заявила, что это в порядке вещей, в конно-спортивных лагерях так и бывает.

Наш лагерь находился неподалеку от Геленджика. Море, горы, прекрасная природа и просторы для верховых прогулок – настоящий кусочек рая. Конечно, место пользуется популярностью, а путевки разбирают заранее, задолго до наступления сезона.

Когда мы выходили из зала, я снова взглянула на Виту. Она стояла возле двери и общалась с очень симпатичным темноволосым мальчиком.

– А кто-то, похоже, хорошо подготовился за год, – говорил он с легкой усмешкой.

– Ты еще всего не видел, – отвечала девушка. – Ну что, не боишься проиграть?

– Это мне тебя бояться?..

Если честно, они потрясающе смотрелись вместе. И разговаривали на равных, как давние знакомые. Я даже не удивилась. Можно не сомневаться, что самые красивые, да и вообще фактически все парни будут ее.

– А вот и Воронков, – шепнула Ира, кивнув на парня. – Вроде бы Денис… Не помню точно. Его отец – Алексей Воронков, очень популярный московский тренер.

Мы украдкой проскользнули мимо них: впрочем, можно было топать как слоны или исполнять джигу-дрыгу, вряд ли они бы нас увидели, занятые то ли препирательствами, то ли откровенным флиртом. Думаю, что и то, и другое в беседе присутствовало.

– Мира, ты пока подожди, мне нужно позвонить. Я беспокоюсь за Лютика. Кажется, у него с ногой что-то… – выпалила Ира и побежала к домику, где находилась наша комната.

Телефонами по правилам конно-спортивного лагеря «Вольный ветер» пользоваться днем нельзя, поэтому мы никуда их с собой не берем. Нас сразу предупредили: если заметят что-то такое во время занятий или мероприятий, будут отбирать мобилы и выдавать строго по часам – исключительно для созвонов с родителями. По-моему, бред, но идею мы поняли и никто не хочет нарываться. А про то, что Ира беспокоится, могла бы и не упоминать – и так знаю: весь вчерашний день и сегодняшнее утро она только про Лютика и говорила.

Вот это я понимаю. Лютик хороший конь, хоть и несчастный. Ирин папа, Сергей Вячеславович, однажды сказал, что многие прокатные животные такие. За ними не особо следят и заставляют работать, причем нагружают монотонным и тяжелым трудом, когда надо шагом везти какого-нибудь дядечку или тетечку по кругу. Каждый день, в любую погоду и при любом самочувствии.

У Лютика, когда он появился у Иры, был отсутствующий, замотанный вид и бархатистые, но неживые глаза. Он ел без аппетита и не хотел ничего делать. Ира решила, что, прежде всего, нужно вернуть ему радость жизни. Именно так она это назвала. Она мыла Лютика, чистила, расчесывала гриву и хвост, приносила питомцу яблоки и сахар, выводила пастись, даже бегала с ним, держа за узду.

Кстати, бегать Лютику сперва не слишком нравилось. Но потом что-то изменилось.

Уж не знаю, как Ира это сделала, может, чудом, но постепенно Лютик начал откликаться.

В моем альбоме есть акварельный портрет Лютика тех времен, когда он появился у Иры, и рисунок недельной давности. И это два совершенно разных коня. Они даже смотрят по-разному!

А зашуганная Мышь буквально за несколько дней в доме моей подруги не только ожила, но и отъела приличное пузико, которое пыталась подставить всем и каждому, сопровождая это одобрительным тарахтением и требуя почесываний. Да и вообще она вполне себе обнаглела.

Задумавшись, я остановилась. День был погожим. Ясное яркое небо, у горизонта сливающееся с морем, зеленая территория лагеря с одно-двухэтажными коттеджами, выкрашенными в белый цвет, и горы, казавшиеся спящими великанами, головы которых терялись в облаках.

Горы нависали над долиной, словно ласково обнимая ее громадными каменными ладонями и защищая ото всех опасностей. Волшебное место! И вдруг, в этот солнечный день, зажмурив глаза, я подумала, что мне будет здесь хорошо. Ну научусь я как-нибудь кататься на лошадях.

А что еще говорил вожатый? Самое главное – желание… Допустим, я не стану ездить так ловко, как Вита. Но разве мне это нужно? Поразмыслив, я ответила на вопрос отрицательно. В конце концов, я просто составляю компанию Ире. Если не захочется, могу в принципе не заниматься тренировками по верховой езде – все равно остаются море, солнце, природа, а уж сколько возможностей для живописи!

У меня прямо зачесались руки – хотелось немедленно взять карандаш и набросать для начала хотя бы ту лошадь, на которой показывала класс Вита. Обожаю рисовать лошадей, они очень красивые: вытянутые морды, нервные ноздри, огромные выразительные глаза, способные передать какие угодно эмоции.

У меня в альбоме немало изображений лошадей, правда, в основном Лютика, но тут… тут для рисования полное раздолье!..

Я улыбнулась своим мыслям и направилась в сторону домика. Через час теоретический урок, а потом и первый выезд новичковой группы.

Возле домика я наткнулась на Иру и с первого взгляда поняла: с подругой что-то неладно. Она выглядела нервной и возбужденной.

– Что-то случилось? – с опаской спросила я.

– Да. Я уезжаю, – огорошила меня Ира.

Я даже ушам своим не поверила.

– Что? – зачем-то глупо переспросила я. – Мы ведь только приехали…

– Понимаешь, Мира… – Подруга мялась, ей было неловко. – Лютик… Мама не хотела говорить, я из нее вытрясла… Сильное растяжение. Ему необходима помощь.

– Но ты не врач…

– Я должна быть рядом с ним. Его предали люди. Лютик мне поверил, я не могу его бросить. Послушай, Мир, мне нужно его навестить. А потом я вернусь. Папа меня встретит, – затараторила Ира.

– Подожди… То есть ты сразу уезжаешь?.. – Меня будто огрели по голове чем-то тяжелым, а день вмиг перестал быть приятным. – Тогда я с тобой. Что я буду одна делать?..

– Мир! – Ира умоляюще на меня посмотрела. – Твоя мама не простит, если я утащу тебя с собой. Ты же в курсе, что она копила на лагерь… И путевку еще в марте покупала… Я вернусь очень быстро, вот увидишь. А ты пока проведешь несколько дней без меня. Поучишься общаться с лошадьми, тут хорошие тренеры. Порисуешь, поплаваешь в море… Разве плохо? Здесь такое расписание, ты и соскучиться не успеешь. А мне надо к Лютику, правда!

– Да, – машинально кивнула я. – Но я сюда поехала за компанию…

Первой мыслью было присоединиться к подруге, но это означает лишние деньги за билет, потерю оплаченных дней и возможные проблемы, связанные с тем, отпустят ли меня без родственников, вместе с Ирой. Уж за мной-то папа не приедет, поскольку его вообще нет.

«У него другая семья», – объяснила мне мама.

Я до сих пор, наверное, не поняла, как это – другая семья – и почему папе ничуть не хочется посмотреть на меня. Я ведь не очень похожа на маму. Может, похожа на отца? Но мы обе его явно совершенно не интересуем. Что ж, я приняла этот факт и смирилась.

Нам с мамой и вдвоем весьма неплохо, хотя иногда довольно нелегко.

Мама работает бухгалтером, растит меня в одиночку, поэтому постоянно берет подработки и часто выглядит уставшей. Я знаю, что она меня любит, просто ей не всегда хватает времени, зато она находит возможность оплачивать художественную школу, причем хорошую – мы не только учимся рисовать, но и занимаемся историей искусств, посещаем выставки, да и лагерь, естественно, стоит немало.

В какой-то момент я пыталась отказаться от дополнительного обучения, но мама сказала, чтобы я даже не думала. Художественная школа – вложение в будущее, не хочу же я, чтобы затраты, которые она понесла за все это время, были бесполезны. И я, конечно, не смогла ничего возразить. Пожалуй, поэтому я и ощущаю особую ответственность, а бросить оплаченный лагерь не имею права, об этом не может идти и речи.

Ира, очевидно, поняла мой страх одиночества.

– Ладно. – Подруга тяжело вздохнула. – В таком случае я никуда не поеду. А дома обойдутся без меня. Я, в конце концов, не доктор. Сейчас позвоню папе…

Мне стало по-настоящему стыдно. Вот ведь принцесса – испугалась лишиться Ириной поддержки. Разве это по-дружески? Я же вижу, как она относится к Лютику, да и к другим своим питомцам. И между прочим, именно поэтому мне нравится Ира. Поэтому мы и дружим.

Я улыбнулась и махнула рукой, как делала мама, решившись на что-то вроде незапланированных трат на телефон или покупку новых стульев на кухню.

– Ир, не выдумывай. Я не всерьез. Ты обязательно должна поехать и быть с Лютиком. Ты ему гораздо нужнее сейчас, чем мне. А я найду, чем заняться. Вернешься – и еще удивишься, как я в верховой езде продвинулась… Может, даже с первой попытки буду в седло залезать.

Ира посмотрела на меня и, оценив шутку, засмеялась.

– Ты правда не обидишься, если я уеду? – уточнила она.

– Разумеется, нет. Больше мне делать нечего – на тебя дуться! Мне же лучше – меньше стану отвлекаться, – жизнерадостно ответила я, хотя никакой бодрости не чувствовала.

Мне хотелось провести день рядом с подругой, но нас распределили к тренерам, занимающимся с группами разного уровня подготовки, и я решила, что нужно привыкать обходиться без Ириной помощи и советов.

В новичковой группе оказалось всего пять человек и из них только один мальчик, на вид даже младше, чем я, – совсем худенький, рыжий Вадим. Как и говорила Ира, верховой ездой занимаются в основном девочки. А они, кстати, подобрались хорошие: светленькая Полина – я помнила ее еще по заезду, у нас были соседние купе в поезде, и две сестры-близняшки – Тина и Тоня, на самом деле не слишком похожие друг на друга внешне, но одинаково неугомонные.

– Привет, я Настя, ваш тренер, – поздоровалась с нами хрупкая симпатичная девушка с длинными темными волосами, собранными в хвост, и в белой кепке с символикой лагеря: три горы и волнистые линии, видимо, изображающие ветер. Если честно, я решила, что она едва ли не наша ровесница. – Давайте знакомиться. Тина и Тоня, Полина, Мирослава, Вадим… Очень приятно. Ребята, вы любите лошадей?

Сестры сразу же наперебой загалдели:

– Я все фильмы про лошадей смотрела!

– Мой любимый – «Черный Красавчик»! [5] Обожаю про лошадей!

– А мне «Боевой конь» [6] больше нравится!

– Мы несколько раз катались… В парке… Нет, у цирка!..

Нам оставалось лишь глазами хлопать – вклиниться в этот поток было абсолютно невозможно.

– Отлично, – заулыбалась Настя. – Но, прежде всего, вам придется забыть о том, что говорили прокатчики. Кататься и ездить – совершенно разные вещи, а мы будем учиться именно верховой езде. Давайте я немного расскажу про лошадей, это поможет лучше понимать их. Для того чтобы стать ловким всадником, важно чувствовать лошадь.

– Как эта?.. Как ее зовут… которая показывала фокусы во время собрания?

– Никакие не фокусы, – снова улыбнулась Настя, но вроде бы на ее лицо набежала легкая тень. – И да, бесспорно, Виталия умеет обращаться с лошадьми, девушка уже не первый год у нас. Но давайте вернемся к животным…

Я могу и ошибаться, но слова «чувствует» и «умеет обращаться» не совсем синонимы? Я вспомнила, что и Ира отозвалась о Виталии в таком же духе и взяла это на заметку.

Потом мы устроились на деревянной скамейке в тени густого дерева, а Настя продолжила рассказывать о лошадях. Пока она говорила, я достала маленький скетчбук, который обычно ношу с собой, и принялась зарисовывать по памяти.

Меня действительно потрясло то, что лошади очень умные, способны различать эмоции человека и начинают нервничать или даже испытывают стресс, если рядом находятся сердитые или раздраженные люди. Вдобавок они умеют считывать интонации человеческого голоса, а еще у них превосходная память и они запоминают друзей и тех, кто их обидел, причинил боль.

– Прямо как в фильме «Боевой конь»! – оживилась Тина. – Джоуи и его хозяин идут навстречу друг другу через войну. Я плакала, когда Джоуи запутался в проволоке и его хотели убить.

– А сколько пришлось пережить Черному Красавчику, когда он очутился в Лондоне! – подхватила ее сестра Тоня. – Вот ведь жестокие люди!

– А я не люблю кино про лошадей, – буркнул рыжий Вадим и провел ладонью по деревянной скамейке, на которой мы сидели. – Они слишком жалостливые. Почему-то в каждом фильме лошадь обязательно страдает: ее бьют, издеваются, хотят усыпить или сделать нечто подобное.

– А я всегда плачу, когда смотрю такие фильмы. Или про собак… – вклинилась Полина.

Я перестала рисовать, прислушиваясь к разговору. Мне иногда нравится смотреть такие фильмы, хотя они и давят на эмоции.

– Мирослава, а ты что думаешь? – спросила Настя, наверное, заинтригованная моим молчанием.

– Мне жалко лошадей, – призналась я. – Они зависят от людей, поэтому и страдают. У моей подруги… она в другой группе… есть конь Лютик. По-моему, раньше, когда он работал в прокате, его обижали… Но я не особо люблю жалобные фильмы и книги, где страдают животные и дети… Ну… – Я задумалась, подыскивая верные слова. – Это запрещенный прием – бить по самому больному. А еще… – Я заторопилась, хотя меня никто не перебивал. – В общем, люди, которые как бы за хорошее, бывают очень злыми и жестокими. Недавно видела я в соцсети ролик, как кошка не принимала рыжего приблудного котенка, а про хозяйку столько злых комментариев набралось! Под видео писали, что раз хозяйка не умеет обращаться с животными и правильно подкладывать малыша кошке, ее нужно о стенку стукнуть и всякое другое плохое… Мне ужасно жалко котенка, но нельзя же так с людьми! – Я договорила и перевела дыхание, не понимая, куда меня занесло, при чем здесь Лютик и приблудный котенок, если разговор зашел о фильмах.

– Мирослава права, – неожиданно закивала Настя. – Эксплуатировать темы, бьющие на жалость, нельзя, как нельзя и делать выводы, не зная ситуации, как, например, с котенком из видео. Кстати, все самые страшные злодейства, например, инквизиция, когда на кострах сжигали людей, совершались во имя добра. Того добра, как его понимали отдельные люди. Согласны?

– Да! – моментально отреагировала Тина. – У нас в классе тоже есть всякие гады: хотят, чтобы все по их правилам жили.

Я слушала Настю с интересом. Она, пожалуй, была мне по душе. Совсем не похожа на учителей в школе, кроме того, ненамного старше меня, но уже такая умная, говорит уверенно и не пытается поставить себя выше других.

Под деревом было хорошо, но время близилось к полудню и стало жарко, зато фигурная тень от листвы так красиво лежала на земле, что я решила непременно использовать ее в орнаменте.

– Нет, Тина, – покачала головой Настя. – Просто иногда людям кажется, что они действуют правильно и есть только одна точка зрения – их собственная. Такое бывает в вашем возрасте, но главное – уметь заметить свои ошибки и более не совершать их. А если вернуться к нашим питомцам и, как вы говорите, жалобным фильмам… Животные эти очень давно с человеком и зависимы от нас, поэтому люди должны знать, насколько они хрупкие. Вам может показаться, что лошади крупные и сильные. Но нет, они крайне чувствительны, у них восприимчивая психика и они ощущают такие же эмоции, как и мы. В кинокартинах и книгах уделяется внимание этим качествам, ведь люди часто переоценивают лошадь или вообще о ней не задумываются. Дергают за уздечку, причиняют созданию боль, подают противоречивые сигналы, а затем начинают сердиться… Я просто хочу сказать вам, что, не понимая лошадей, невозможно на них ездить.

Пока Настя говорила об особенностях жизни и поведения лошадей, я рисовала скетчи.

И мне стало еще больше жаль лошадей. Выяснилось, что они мало спят лежа: им сложно подниматься из лежачего положения и в это время они становятся уязвимыми для хищников.

Животные научились как-то расслаблять мышцы, чтобы отдыхать стоя, но им все равно нужно лежать хотя бы полчаса в день.

Не менее интересно и то, что у них очень широкое поле зрения и лошади смотрят одновременно в разные стороны фактически на триста шестьдесят градусов. Поэтому обязательно нужно подходить к ним так, чтобы они точно тебя заметили и не нервничали, не попадать в слепые зоны перед головой и сразу – позади.

Кстати, сзади к лошади в принципе приближаться не рекомендуется: «Перед кусается, а зад лягается», – смешно пояснила Настя.

Тренер перешла к технике безопасности, а я нарисовала лошадь, перепрыгивающую через барьер. На ней сидела девочка, и, похоже, я автоматически придала ей свои черты.

– Можно взглянуть? – Настя стояла прямо надо мной.

Я смутилась, но протянула скетчбук, а мои соседи сразу засунули в него любопытные носы.

– Ты здорово рисуешь, – оценила наброски Настя. – Учишься?

Я кивнула и поспешно добавила, что занимаюсь в художественной школе четыре года.

– Замечательно! – обрадовалась Настя. – Знаешь, у нас есть дополнительные студии, и всем рекомендуется записаться куда-то по интересам. Художественной студии, правда, нет, но имеется журналистская, мы выпускаем газету, материалы для которой готовят ребята. Художник очень пригодится. Пойдешь?

– Да. – Я даже не задумывалась. Ведь если не получится с верховой ездой, живопись никуда не денется.

А сестрички опять загалдели:

– А ты меня нарисуешь?

– Нет, меня первой!

Пришлось Насте напомнить близняшкам, что занятие еще продолжается.

Думаю, Тины и Тони для меня немного много, уж простите за тавтологию.

Признаюсь, что побаивалась первого практического занятия.

Проходило оно на закрытом манеже, и вначале мы поставили в специальном журнале подписи, подтверждая, что поняли инструкцию по технике безопасности и всяческие риски. Всем, у кого не было шлема, выдавали его перед началом занятия.

Мне досталась симпатичная гнедая лошадь со смешным именем Шуша. Настя сказала, что она уже пожилая леди, зато очень выдержанная и воспитанная.

Шуша с деловитым видом обнюхала мою руку, обдавая ее теплым и влажным дыханием – и это было приятно. Однако я немного напряглась.

– Ты боишься? – спросила Настя, заметившая мою внезапную одеревенелость.

– Нет… Но как-то неловко… Вдруг я что-то сделаю не так? Или причиню боль? И вообще ей же тяжело меня нести… – Не знаю, как эти слова вырвались из моего рта. Даже Ире я бы не призналась в странном чувстве.

– Значит, ты боишься не за себя, а за лошадь. Вот и хорошо. – Настя кивнула и ласково погладила меня по плечу. – Не бойся. Ты совсем легонькая, а лошади могут без труда носить на спине тяжелых мужчин весом по девяносто килограммов. В тебе ведь нет девяноста? – Она хитро посмотрела на меня.

– Нет, только сорок один. – Я улыбнулась и почувствовала себя гораздо лучше.

– А на нее можно посадить двоих таких, как ты: Шуша и не почувствует. Лошади нравится общаться с человеком, ей доставляет удовольствие скакать вместе с умелым всадником, и я уверена, ты быстро всему научишься. Нужно просто быть спокойной и внимательной, а ты очень сосредоточенная и чуткая. К тому же вы с Шушей уже познакомились, ты ей приглянулась. Лошади сразу чувствуют людей.

Мне стало неловко от похвалы, на которую я как бы сама напросилась. Поэтому я собралась и… села в седло с первой попытки, что уже было достижением. Настя подогнала стремена, чтобы они точно подходили мне, затем мы двинулись шагом.

Настя поправляла мою посадку в седле, чтобы я правильно распределяла вес, держала спину и ноги должным образом. У меня с позвоночником проблема – привыкла горбиться над мольбертом, поэтому иногда немного сутулюсь, в общем, поправлять было что.

– Всадник управляет лошадью при помощи собственного тела. А Шуша, как и ее собратья, реагирует на малейшие движения, – объясняла Настя.

Мне очень не хотелось огорчать тренера, поэтому я старалась сделать все правильно. Наверное, даже слишком старалась, поскольку не смогла избавиться от напряжения, а Шуша, чувствуя мое состояние, слегка нервничала и иногда встряхивала ушами, но она действительно была весьма терпеливой и воспитанной лошадью и продолжала делать все, что от нее требовалось.

Мы позанимались на корде – длинной веревке, которую держала Настя. Сперва просто походили шагом по манежу, затем тренер дала мне множество заданий, частично очень сложных.

Сначала Настя попросила меня наклониться к шее лошади, потом откинуться назад, насколько позволяло седло, и расставить руки в стороны. Мне стало страшно. Я, конечно, вспоминала выступление Виты и осознавала, что она демонстрировала куда более сложные и изощренные упражнения, хотя то, что сейчас приходилось проделывать мне, выглядело подвигом и верхом акробатического искусства.

– Привыкай, – повторяла Настя. – Научись доверять Шуше, она тебя не подведет.

Я понимала, что Шуша не самая высокая и, пожалуй, довольно низкая лошадь, но мне казалось, что я нахожусь где-то очень высоко, а главное, под ногами не было привычной твердой почвы. Лошадь двигалась, а иногда, повинуясь команде, поворачивала ко мне голову и выносила мои выкрутасы со стоической безмятежностью, словно была античным философом, а не обычным животным.

– Спасибо, Шуша, – украдкой шепнула я. – Обещаю, что принесу тебе самое вкусное яблоко.

– Не разводи локти в стороны. Действуй только кистями рук, – давала указания Настя. – Но ты умница, у тебя все получается. Видишь, она тебя слушается.

Наверняка на первом занятии Шушиных заслуг было гораздо больше, чем моих, и яблоко она заработала вполне честно.

– Можешь принести ей немного сушек. Шуша их просто обожает, – посоветовала Настя.

Когда занятие заканчивалось, я обнаружила у бортика симпатичного парня с убранными в хвост светлыми волосами. Судя по форме, он был одним из тренеров.

– Как успехи? – окликнул блондин Настю.

– У меня прекрасная группа. Ребята молодцы, – заверила она, продолжая вести Шушу к конюшне.

– А это мы еще посмотрим во время итогового квеста. И не разбалуй их снова. Если слишком нежничать, не воспитаешь победителей.

Настя покраснела, но ничего не ответила, а мне этот тип сразу же перестал казаться симпатичным.

– Пойдешь со мной обедать? – добавил он, обращаясь к Насте.

Я затаила дыхание, ожидая, что Настя пошлет недомачо куда подальше, но она как-то глупо заторопилась.

– Да, сейчас! Подожди, я быстро.

Уходя из конюшни на подрагивающих ногах (похоже, я даже разучилась стоять на земле), я думала, почему хорошие и привлекательные девчонки всегда предпочитают абсолютно не подходящих им парней. Вот и у нас в школе огромной популярностью пользуется один скользкий тип, записывающий бесконечные ролики и строящий из себя то певца, то модель. Говорят, у него чуть ли не миллион фолловеров, но меня он жутко раздражает. Никогда не стану бегать за такими.

Во дворе я встретилась с Ирой, которая ждала меня и грелась на солнышке. Мы пошли в столовую.

– Ты знаешь, кто это? – спросила я, кивнув на Настиного спутника – они расположились за столом вожатых и вроде бы больше разговаривали, чем ели.

– Конечно. Дима Сорницкий. Красивый. – Ира вздохнула и с аппетитом принялась за гуляш с пюре.

– И вовсе не красивый, а противный, – буркнула я, с подозрением присматриваясь к своей порции. Не люблю пюре, особенно быстрого приготовления, противное, с комочками. – А откуда тебе про всех известно?

– Не про всех. Диму на приветственной церемонии представляли. Он продвинутую группу тренирует, – объяснила подруга. – Если бы мое сердце было свободно, он стал бы моим крашем…

Я тоже вздохнула. Ира давно и безнадежно влюблена в нашего одноклассника, который напрочь ее игнорирует (оно и к лучшему). Да и сейчас это даже во благо. Кстати, неудивительно, что я пропустила представление тренеров и вожатых. Есть у меня особенность – задумываться и не замечать окружающих. Кто-то говорит: «Ты художница и должна всех видеть и запоминать». Но дело в том, что мне это никак не удается. Я обращаю внимание лишь на то, что мне интересно. Лошадей, к примеру, хоть издали, но могу разглядывать очень долго, или людей, которые меня зацепили. И в то же время иногда прохожу мимо знакомых, не сфокусировавшись на лицах. Меня считают странной выпендрежницей, мне часто бывает неловко, но я не могу ничего поделать.

Мама называет меня творческой натурой. Не представляю, насколько я творческая, но, возможно, это меня отчасти оправдывает. Естественно, я стараюсь измениться к лучшему, но пока, по-моему, получается не очень.

В пять часов, когда полуденный зной спал, мы отправились купаться. Каменистое побережье было очень живописным. «Вольный ветер» располагал собственным огороженным пляжем, и это здорово – плыть в море и смотреть на очертания гор на ярко-синем небе, сбрызнутые темной зеленью средиземноморских сосен и еще каких-то незнакомых мне деревьев.

Я давно не была на море, а сейчас радовалась, как ребенок. Ира, поплавав немного, выбралась на берег, а я легла на спину, раскинула руки и ноги, словно морская звезда, и уставилась на небо. Мне нравится вода: когда лежишь, кажется, что летаешь. Говорят, сходное ощущение бывает и при езде на лошади, но до этого мне далеко, а наслаждаться парением можно сейчас, просто ничего не делая. От удовольствия я закрыла глаза и вздрогнула, когда на нагретый ласковым, уже не жгучим солнцем живот упали холодные брызги. От неожиданности я дернулась и наглоталась противной горько-соленой воды.

Рядом громко засмеялись. Я встала на ноги – к счастью, было неглубоко, мне по шею – и принялась вытирать кулаками глаза, которые нещадно щипало от морской соли. Чем больше терла, тем сильнее щипало – замкнутый круг.

– Доброе утро! – произнес чей-то тонкий голос, и вокруг снова засмеялись.

Наконец я сумела разглядеть, что окружена компанией девчонок. Говорила брюнетка с каким-то, на мой взгляд, крысиным треугольным лицом, однако рядом с ней находилась Вита.

– Не щелкай клювом – утонешь.

– В спортивном лагере всегда нужно держаться в тонусе, – подхватила другая. – Ты ведь в первый раз здесь? Девочки, нужно устроить ей крещение! Как насчет того, чтобы окунуться?

Почему-то в дурацких ситуациях никогда не знаю, что сказать: тупо молчу, вместо того чтобы дать отпор, а потом ругаю себя. Вот и сейчас я отступила. Они же надвигались, похоже, действительно собираясь окунуть меня с головой.

– Вы что, свихнулись? – спросила я, стараясь говорить как можно тверже, но пятиться перестала. Допустим, я не особо хороша в драке, но быть трусихой не собираюсь. Пусть их даже пятеро, а я одна.

– Так что, хочешь окунуться? – снова ехидно поинтересовалась та, с крысиным лицом.

– Алина, оставь ее в покое, – вдруг спокойно сказала Вита. – А ты не трусь: никто тебя не тронет, если будешь вести себя нормально… – Она мимоходом скользнула по мне взглядом, словно я не заслуживала внимания. – Нам пора, девочки. На сегодня у нас серьезные планы.

И они отчалили, очевидно, признавая ее безусловным лидером, а ко мне подошла Ира, заметившая с берега что-то неладное.

– Они на тебя бычили? – спросила подруга, возмущенно глядя на девчонок. Ира подоспела как раз к финалу нашей недолгой… беседы… не знаю, как назвать правильно.

– Ну… – помня о скором отъезде Иры, я старалась выглядеть беспечной. – Профилактическое запугивание – приветствование новичков. Вдруг у меня коленки затрясутся.

– Может, рассказать кураторам?

– Пожаловаться?! – Я не поверила своим ушам. Такое и не приходило в голову: уж ябедой я не была даже в детском саду. – Нет, конечно. Они не всерьез, не волнуйся. Просто… закон стаи, своеобразная манера здороваться.

Я никогда не являлась жертвой буллинга, но слышала, что одну девочку из нашей школы затравили до того, что она наглоталась таблеток, лежала в больнице, а потом родители перевели ее в другое заведение. У нас, к счастью, довольно сносный класс, я держалась уверенно, не лезла в лидеры и ни в чем позорном замечена не была. Иру пытались дразнить за ее жалостливость, но она просто пожимала плечами: ну да, она доктор Айболит, любит всяких зверушек – и все. Судя по тому, что нас оставили в покое, тактика оказалась успешной. Вот я и решила ее придерживаться. Если не споришь и не боишься, то кому интересно с тобой связываться?

А если почему-то решат связаться, тогда и подумаю об этом.

Мы с Ирой направились к берегу и едва успели обсохнуть, как нас позвали обратно в лагерь. Сегодняшний день предполагал дискотеку – обязательное мероприятие, чтобы все могли лучше познакомиться. Мне, если честно, не очень-то туда хотелось, однако после происшествия на пляже это следовало сделать, чтобы никто не вообразил, будто я боюсь.

Дискотека началась после ужина, и вначале на нее стянулись самые младшие.

Мы с Ирой тоже пришли пораньше, но, скорее, не для того, чтобы потанцевать, а чтобы посмотреть. Мы и прихорашиваться не стали – были в джинсах и футболках, я только волосы распустила, а у Иры они короткие.

Как я и думала, Вита с компанией обставила свое появление эффектно. Она была в белой коротенькой юбочке, стильном топе и белоснежных кедах, что прекрасно смотрелось в переливчатом свете.

Когда девчонки начали танцевать, мне сразу бросилось в глаза, как плавно двигается Вита, так же умело и красиво, как и ездит на лошадях.

– Здорово танцует! – сказала я Ире, перекрикивая музыку.

– Ага, она же вольтижировкой занимается! – откликнулась подруга.

– Чем?

– Вольтижировкой – акробатическими упражнениями на лошади, ты видела, она показывала отдельные элементы на собрании утром.

Я кивнула. Вот это я точно не забыла и сделала пару скетчей – так поразила меня Витина ловкость. Жаль, что мы уже оказались по разные стороны баррикад, классно было бы с ней подружиться. Но разве станет лидер общаться с аутсайдером? Ни за что, можно и не мечтать.

Тем временем в зале появился Денис Воронков: почему-то, толком не разглядев в переливчатом скудном освещении его лицо, я моментально узнала парня. Он подошел к Вите и что-то крикнул ей на ухо. Она повернулась и, взмахнув распущенными волосами, двинулась вокруг него. Они танцевали, но это был странный танец, напоминающий поединок. Для яркой пары немедленно освободилось место в центре, а младшие и вовсе замерли и, раскрыв рты, уставились на этих двоих.

Все-таки Вита с Денисом действительно шикарно смотрятся.

– Красавчик, да? – спросила Ира, наклонившись к моему лицу.

– На любителя. Не жалую золотых мальчиков, – ответила я и отвернулась. Но настроение внезапно окончательно испортилось, захотелось немедленно убраться отсюда. Наверное, из-за скорого Ириного отъезда. – Давай подышим воздухом. – Я потянула подругу за руку.

Мы сбежали из зала в самый разгар веселья. На улице стало прохладно, дул ветерок. Я подняла голову. Над нами раскинулось темное небо с необыкновенно крупными звездами, которые, будто золотые крупинки, упали на бархат ночи. Это выглядело настолько красиво, что замирало дыхание.

– Таких звезд в Москве нет, – проговорила Ира, пока мы шли к беседке. – Ой, смотри!

На земле сиял огонек вроде упавшей звезды, но гораздо мельче. Мы наклонились, присматриваясь.

– Светлячок! – Ира осторожно взяла жучка, усадив его на ладонь.

Неподалеку сверкали искорки фонариков его собратьев, слышался переливистый гул – стрекот цикад, вроде бы так их называют… Или, может быть, это кузнечики… Кто уж разберет. Все вокруг казалось совершенно необыкновенным, даже волшебным.

Мы с Ирой сели на лавку и замолчали. Нам было немного грустно, но одновременно и хорошо.

А на следующий день подруга уехала, я мгновенно почувствовала себя абсолютно одинокой и поэтому старалась как можно тщательнее заниматься различными делами. Разминка, новый урок верховой езды, хотя я и после прошлого занятия едва могла ходить – так болели и ныли мышцы.

– Это из-за того, что ты сидела неправильно и напрягалась, – сказала Настя, внимательно выверяя мою посадку. – Привыкай. И спину, спину держи.

Тренировка была нелегкой, хотя постепенно я приноравливалась. Шуша и вправду делала все сама. Я начала к ней привязываться. Ее спокойствие и доброжелательность были мне сейчас очень нужны. Мне показалось, что лошадь относится ко мне немного снисходительно, но уже признает меня. Может, помогли принесенные сушки, которые Шуша приняла весьма милостиво. Настя предложила нам попробовать рысь, и я очень заволновалась, хотя и понимала, что ничего страшного здесь нет. Все-таки до сих пор никак не могла привыкнуть полагаться на живое существо.

Шуша была большая и добрая. Я видела, что Тоне, одной из сестричек, досталась нервная лошадь, однако подходящая под ее характер, и втайне радовалась смирной Шуше.

– На рыси ты должна чуть-чуть приподниматься вслед за движением лошади. Это называется строевая рысь, так ездили военные, – объяснила Настя. – Приноравливайся к Шуше, чтобы сохранить равновесие. И лошади легче, и тебя не слишком трясет. Понятно?

Я, разумеется, кивала, но на деле все было совсем непросто.

– Не спеши, расслабься, – терпеливо советовала Настя. – Почувствуй лошадь.

Круг за кругом я пыталась приноровиться к неспешной выверенной рыси Шуши и вдруг почувствовала, что мы и вправду словно слились. Тряска стала гораздо слабее, и я заранее предугадывала движения лошади.

Это было невероятно!

– Молодчина! Все правильно! – воскликнула Настя.

В ту же секунду я, конечно, неловко покачнулась и едва не свалилась, а Шуша, очевидно, не выдержав моего растяпства, тихонько заржала.

– Пока хватит, – улыбнулась Настя. – Вы молодцы, я вижу, что все получается. Думаю, вам нужно еще продолжить в паре.

Я остановила лошадь, довольная тем, что Шуша меня послушалась и как быстро это удалось, и соскочила на манеж.

– Спасибо.

Похвала Насти была немного преждевременна, но уж точно очень приятна.

В завершении занятия мы, как всегда, походили по манежу. Это называется смешным словом – заминкой, в противоположность разминке, с которой начинается тренировка.

Настя сказала, что заминка – обязательная часть, чтобы лошадь успокоилась и пришла в норму.

Я поводила Шушу в поводу, что мне тоже понравилось.

На этом занятие закончилось, и, по-моему, чересчур быстро.

Идти на обед без Иры было непривычно. Я надеялась, что соседки по комнате меня позовут, но напрашиваться не стала, а они игнорировали меня, хотя я нарочно медленно проходила мимо, вовсю болтали о лошадях и своих сегодняшних успехах. Было заметно, что им нравится в лагере, и я пожалела о том, что не умею встраиваться в компании. Заняв место в самом углу, я молча ела одна и размышляла о том, как продержаться до Ириного приезда.

А вот Настя опять обедала с Димой. Он о чем-то воодушевленно говорил, а она слушала парня и не сводила с него взгляда. Плохой признак. Но, конечно, это не мое дело, у меня и опыта-то, если признаться, в таких вопросах вообще нет. В прошлом году к нам в гости приезжала мамина подруга с сыном, который старше меня почти на полтора года. Сначала я решила, что он проявляет ко мне интерес, но едва взрослые уединились на кухне, парень уставился в телефон и переключился на меня только при появлении мамы. Не нужно быть проницательным сыщиком, чтобы догадаться: он общается со мной лишь по ее настоянию и исключительно в ее присутствии.

Я и не обиделась – не привыкать, а в целом эксперт по части отношений из меня так себе.

После обеда настало время студий. Продвинутая группа, в которой были Вита и Денис, младшая копия Димы, как я называла его мысленно, отправилась на конную прогулку вне лагеря.

Признаюсь, пара смотрелась очень красиво, я даже замешкалась, глядя им вслед, и вздрогнула от раздавшегося возле уха голоса:

– Завидуешь?

Я обернулась и обнаружила крысиную мордочку Витиной подружки… Как там ее… Вроде бы Алина.

Странно, но на этот раз я даже нашлась, что сказать.

– По себе судишь? – выпалила я и быстро двинулась прочь.

Но в журналистской студии, куда меня уговорила пойти Настя, поджидал сюрприз. Выяснилось, что и Алина записалась именно сюда. Сначала я подумывала улизнуть, но решила, что она обойдется без такого подарка.

Если сбегу, то получится, будто я испугалась и сдаюсь. Нет уж, такого не будет.

Вела студию Елена Викторовна, немолодая, с короткими взлохмаченными черными волосами, кончики которых были выкрашены в фиолетовый. Это выглядело немного странно и, по-моему, не очень шло к ее полной фигуре в безразмерном оранжевом балахоне, но определенно смотрелось оригинально. Она рассказала нам о своей работе в детском журнале. Оказывается, это вовсе не просто.

Раньше журнал выпускали в печатном виде, издавали на глянцевой плотной бумаге, а теперь – только в интернете, в электронном варианте.

Елена Викторовна добавила, что у лагеря есть сайт со специальной журналистской страничкой, где каждая смена публикует лучшие материалы и завершающий отчет о квесте-соревновании, в котором принимают участие все ребята.

– Как вы думаете, что главное в работе журналиста? – спросила Елена Викторовна.

– Продавать статьи, – незамедлительно выпендрилась Алина. Она и без подружки держалась очень нагло и наверняка собиралась стать великой журналисткой. Быть циничной – это же типа модно? Или нет?..

– А… Ну и это тоже, – не растерялась Елена Викторовна. – Но для продажи статей нужно уметь быть интересным, находить небанальные вещи, замечать мельчайшие детали и анализировать увиденное. Давайте попробуем сочинить коротенькие очерки, основанные на вашем личном опыте по обращению с лошадями.

Она выдала нам листочки и ручки, и Алина скривилась:

– А что, мы прямо на бумаге писать будем?

– Да, на бумаге. Журналисту важно не разучиться писать от руки, – ответила руководитель студии.

Я растерянно посмотрела на листок.

– Не знаешь, как начать? – Очевидно, Елена Викторовна и вправду умела все подмечать.

– Я вообще-то, скорее, по рисованию, – призналась я, протягивая скетчбук.

– Отлично. То что нужно! – обрадовалась она. – Рисунки всегда украшают журнал. Вероятно, ты занимаешься в художественной школе. Собираешься стать художником?

– Я еще не решила…

Какой сложный вопрос. Вот Ира не сомневалась, что выучится на ветеринара, а я до сих пор не могла определиться.

– У тебя еще будет время это понять. А пока станешь отвечать за художественную часть, но все-таки я бы попросила тебя написать небольшое эссе.

Мне было неловко отказываться. Эссе получилось коротким и сумбурным. В школе за такое сочинение меня бы не похвалили.

«Я плохо умею ездить на лошадях. У моей подруги Иры есть конь Лютик, о котором она заботится. Он старый и иногда болеет, мне его ужасно жалко. Раньше он работал в прокате. Это тяжело. Мне вообще жалко лошадей. Они или стоят в конюшне, или пасутся в загоне, или на них катаются, заставляют делать то, чего они не хотят.

Эти животные очень красивые. Когда лошадь скачет, она будто летит. У них выразительные глаза, как у людей, но лучше. И всегда печальные.

Здесь есть хорошая лошадь Шуша. Ей со мной трудно, и мне ее тоже жалко».

Не представляю, что написали другие, – Елена Викторовна говорила с каждым отдельно и для всех находила доброе слово. Даже для меня. Сказала, что, несмотря на простую форму, я была искренней и она мне верит.

Алину руководитель студии похвалила за фантазию и бойкое перо – любопытное выражение, кстати. Ее заданием стали интервью.

Студия оказалась не такой уж плохой, а уходила я оттуда с заданием побольше наблюдать за лошадьми и сделать несколько рисунков. Еще Елена Викторовна попросила меня нарисовать какой-нибудь момент, где лошадь выглядела бы не грустной, а счастливой. Я подумала, что попробовать сделать это будет интересно.

Я стояла у огороженного пастбища для лошадей. День медленно клонился к вечеру, дул прохладный ветер, долетавший с моря, по крайней мере, я ощущала нотку пряной морской свежести.

Я смотрела на выгон и никак не могла отвести взгляд – это же так красиво: ярко-зеленая трава, темное предвечернее небо и лошади, лошади, лошади… Гнедые, вороные и белая… А на горизонте – горы…

Видишь эту картинку и кажется, будто очутился в другом времени и нет пыльных, стоящих в вечных пробках городов с судорожным чахоточным ритмом, нет вечной гонки и забот, а есть только что-то древнее, настоящее, вечное. Многие смеются, что девочки любят лошадок, но ведь они – часть того прекрасного, возможно, идеального мира, в котором, наверное, хотели бы очутиться многие.

Лошади как драконы или единороги, но существуют на самом деле, и поэтому сердце начинает биться часто-часто. Если бы можно было поймать это мгновение и навсегда оставить его с собой, чтобы в трудные дни понемногу вдыхать его аромат, пить по глотку, как вересковый мед из легенды!.. [7]

Если бы можно было возвращаться сюда снова и снова… Такой возможности нет, однако у меня есть свои секреты.

Я села на траву и быстро, словно боясь опоздать, упустить что-то важное, достала альбом с тонированной бумагой и набор сухой пастели – ведь я пришла сюда не просто так, а в полной готовности – и занялась зарисовкой.

Пастельным карандашом набросала общий план, затем приступила к деталям, сначала темным, скорее, очертаниям, как учили в художественной школе. Я люблю пастель за ее мягкость и плавность, возможность создавать прозрачные просвечивающие силуэты.

Такой же нежностью обладает еще, пожалуй, акварель, но пользоваться ею сложнее, кроме того, фактически ничего нельзя исправить, зато пастель прощает ошибки, позволяет стирать и корректировать.

Постепенно на темно-зеленой бумаге проступали фигуры лошадей. Вот они пасутся, склонив головы, а одна вороная – наверное, молодая – бежит будто прямо на меня. Взяв коричневый мелок, я наметила контур гор, поднимавшихся над долиной, и вдруг почувствовала, что за моей спиной кто-то стоит. Думаю, я так увлеклась, что и не услышала чужих шагов, или человек подошел совсем тихо.

Признаюсь, не люблю, когда на меня смотрят в процессе рисования. Казалось бы, давно могла привыкнуть: с тех пор как нас стали выводить на пленэр, то есть на свежий воздух, за нашими спинами регулярно возникали любопытные, пытавшиеся сразу, иногда вслух, определить, насколько смахивает изображение на реальность.

«А что это она рисует? Совсем не похоже!»

«Девочка только учится, Мишенька, пусть хоть так».

Слышала я подобные диалоги, причем нередко.

Но теперь мне стало не по себе, ведь я уже почти поверила, что очутилась в альтернативном прекрасном и гармоничном мире. Не ожидая ничего хорошего, я медленно обернулась и увидела стоящего надо мной Дениса. В черной футболке без всяких дурацких картинок, в джинсах и кедах, он, не скрывая любопытства, разглядывал мой набросок.

– Привет. – Парень улыбнулся, явно приглашая к диалогу.

Я смутилась. Почему-то абсолютно не ожидала увидеть именно Дениса, а он еще и заговорил со мной.

Сейчас начнутся обязательные глупые вопросы вроде: «О, ты рисуешь?» – как будто это не очевидно.

«Ты учишься в художественной школе?»

Нет, я научилась рисовать во сне или, возможно, родилась с мелком в одной руке и кисточкой в другой.

«А рисовать трудно?»

Убиться как! Вот мучаюсь, страдаю, как ежики, которые колются, но продолжают есть кактус.

Я молчала со смирением заключенного, ожидающего казни, и приготовилась выслушать стандартный набор. Однако совсем глупых вопросов не последовало: или Денис не столь наивен, или ему нет до меня дела.

– Здесь красиво. Я тоже люблю приходить сюда. – Он нарушил паузу, не получив от меня ответ. – Ты из лагеря?

– Да, – удалось выдавить мне. Голос почему-то был хрипловатым. Я прокашлялась.

– Не видел тебя. Ты в какой группе?

Неудивительно, что не видел, хотя проходил мимо раз шесть или больше. Но кто же замечает таких, как я?..

– В новичковой, – буркнула я.

– Ты учишься ездить. Здорово! Завидую! – Он снова широко улыбнулся.

– И чему?

– Ну это же потрясающе. Я помню, когда у меня начало получаться, момент был незабываемым. Я радовался и гордился… А первый галоп, прыжки…

– И сколько тебе тогда было? – сухо поинтересовалась я. Энтузиазм парня подействовал на меня ровно противоположным образом.

– Неважно, – хмыкнул Денис. – У меня своя история. Отец имеет некоторое отношение к лошадям, и я сел на коня довольно рано.

Знаю я это «некоторое отношение». Ира говорила, что отец Дениса – один из самых престижных тренеров.

– А вообще начать заниматься верховой ездой никогда не поздно. Многие учатся во вполне взрослом возрасте. Кстати, – опомнился он. – Я Денис. А ты?

– Мирослава, – зачем-то представилась я полным именем. От утешений парня стало еще хуже. А он даже не видел это жалкое зрелище – меня на лошади.

– Сразу видно, что ты любишь лошадей, поэтому не переживай, научишься. У нас в лагере неплохая школа… О! – оживился Денис. – Тренер подоспел.

Прямиком к нам направлялся Дима – уже в повседневной одежде, в розовой футболке известного бренда и драных джинсах, светлые волосы, обычно убранные в хвост, раскинулись по плечам. Повезло мне. Только его здесь недоставало.

– Ден, вот ты где! – Дима, не обращая на меня абсолютно никакого внимания, хлопнул Дениса по плечу. – Как раз хотел с тобой поболтать… Готовишься к финальным испытаниям? Вита старается, твердо решила оставить тебя далеко позади. Так сказать, обскакать в буквальном смысле. – Он засмеялся.

– Пусть. Значит, ей нужнее, – пожал плечами Денис.

– Нет в тебе спортивного азарта, мотивации, а зря. Мог бы действительно чего-то значимого добиться. – Дима посмотрел на него с жалостью. – Как твой Невермор? Восстановился?

– В процессе, – ответил Денис. – Не хочу его сейчас перегружать. Сезон мы отпрыгали, пока отдыхает, условия тут есть.

– Ага, – согласился тренер. – Не во всех лагерях пастбища, тем более хорошие… А я хотел еще с твоим отцом поговорить… Есть у меня кое-какая идейка по бизнесу…

Я с любопытством прислушивалась к диалогу. Привычно превратившись в невидимку, я почувствовала себя свободнее.

Однако моя невидимость оказалась не безупречной, по крайней мере, Денис о моем присутствии помнил и, вероятно, заметил, что я навострила уши.

Он покосился на меня и махнул рукой:

– Увидимся, Мира. – Затем сделал шаг в сторону и посмотрел на Диму. – Что передать отцу?

Парни пошли прочь, о чем-то тихо разговаривая. Я смотрела им в спины. Оба подтянутые, обаятельные, симпатичные. Они слегка похожи, несмотря на то, что один – длинноволосый блондин, а второй – стриженый брюнет. Думаю, лет через десять Денис станет точной копией Димы и будет смотреть на всех неинтересных и ненужных ему людей как на пустое место.

Я спрятала мелки в коробку и переложила страницы специальной калькой, чтобы пастель не размазывалась. Набросок еще не был закончен, но настроение испортилось, а нет ничего хуже, чем рисовать в плохом настроении. Уж лучше приду сюда завтра, когда лишних свидетелей не будет.

Вернувшись в коттедж, я написала Ире. Она ехала в поезде и очень волновалась по поводу Лютика. Потом я позвонила маме.

Она, как всегда, задала множество вопросов. Ее сильно беспокоило, что я осталась в лагере одна, без Иры, но я постаралась говорить беззаботно и весело, в подробностях поведала о сегодняшнем уроке и участии в журналистском кружке.

– Ты думаешь, что в «Вольном ветре» можно заскучать? – спросила я, рассмеявшись вполне искренне. – Не переживай. Приеду загорелая, ловкая и с огромной папкой новых рисунков.

Мои слова немного успокоили маму, но она (а это классика всех мамочек) попросила меня быть осторожнее на лошади, не перегреваться на солнце и побольше есть, включая даже нелюбимую овсяную кашу.

Я, разумеется, пообещала. Хотя не в отношении овсянки, конечно.

С кашей у меня связана своя история, психолог бы сказал – травматичная. Однажды между школой и художественными классами мама повела меня перекусить в сетевое кафе, где блюда были выставлены прямо на раздаче, за стеклянной перегородкой. А я увидела тарелку овсянки, куда попала муха, увязла лапками и жужжала, но никак не могла взлететь.

Каждый раз вспоминаю об этом, когда вижу разнесчастную кашу. Сегодня ее как раз давали на завтрак, но поскольку в меню имелись еще булочки с маслом и сосиски, голодной я не осталась.

В общем, мы мило побеседовали минут сорок, до самого отбоя.

Девочки в комнате в это время о чем-то увлеченно шушукались, как обычно, игнорируя меня.

Ложась спать, я подумала о незаконченной картинке, и мне стало жутко обидно. Под влиянием момента я завела будильник на пять тридцать. Встану и порисую до зарядки и завтрака.

Кстати, здесь должно быть очень красиво рано утром.

Негромкий сигнал будильника заставил меня едва ли не подпрыгнуть. На соседней кровати заворочалась одна из соседок, что-то пробормотала в полусне: я разобрала слова «выходной» и «мама».

Похоже, она считала, что мама будит ее в школу. Пришлось быстро отключить звонок. В комнате было довольно свежо, и, признаюсь честно, в первые минуты мне не хотелось вылезать из-под одеяла. Почему бы не позволить себе маленькую слабость понежиться в тепле и снова закрыть глаза?.. Но это ведь было бы… неспортивно. Раз решила, надо вставать. Сдамся сегодня – и завтра не смогу заставить себя сделать хотя бы что-то.

Мама всегда говорит – нужно проявлять твердость, если уж надумала что-то – обязательно делать.

В общем, чувствуя себя так, словно мне приходится совершать невероятный подвиг, я вылезла из-под одеяла. После вчерашнего занятия адски болели мышцы. Вот она – польза спорта, о которой мне столько твердили. Постанывая, как столетняя старуха, я натянула джинсы и футболку, умылась – благо ванна с туалетом в домике была своя, затем собрала рисовальные принадлежности и отправилась к пастбищу.

И вскоре я забыла о боли в мышцах. Утренняя прохлада бодрила лучше кофе, а открывшаяся взгляду картина разогнала последние остатки сна. Зеленое поле покрывала легкая кисея тумана, делавшая пейзаж немного нереальным, каким-то потусторонним. Как же хорошо, что я не поддалась на уговоры лени! Даже страшно, какую красоту могла пропустить.

Я открыла новую страницу, выбрав синюю бумагу, и приступила к рисованию. Не помню, когда я работала с таким удовольствием.

Краски сами ложились на плотный и слегка шершавый лист, а мягкие линии пастели, которую так приятно растушевывать, создавали то самое волшебство, которое я и хотела передать.

Не представляю, сколько я рисовала – я словно провалилась в параллельную вселенную. Туман потихоньку начал редеть, но оставался на бумаге: я «перенесла» его при помощи белого пастельного мелка, затенив синим на дальнем плане и в углах, пройдясь бледно-желтым там, где дымки уже коснулись солнечные лучи.

Мне понравился полученный результат, что бывает далеко не всегда. Я осмотрела готовую картинку не без удовольствия – какое-то настроение я все же поймала. Теперь можно сбрызнуть листок лаком для волос, чтобы пастель не размазывалась, но от него пропадут светлые цвета, например, белый.

Есть способ восстанавливать цвет после каждого сбрызгивания, всякий раз прорисовывая заново, тогда удается получить яркие блики… но мне показалось, что это испортит картину. Все ее очарование, пожалуй, и заключалось в невесомой прозрачности, которую можно запросто потерять, превратить в нечто искусственное. Поэтому я, как и в прошлый раз, переложила рисунок калькой. Если бережно относиться к нему, можно обойтись без закрепителя.

Лошади мирно паслись, не обращая на меня никакого внимания.

– Спасибо, – сказала я то ли им, то ли долине и верхушкам гор на горизонте.

Уже возвращаясь к домику, я столкнулась с Настей. Бодрая, в джинсах и белой облегающей майке, она шагала мне навстречу.

– Мира, привет. А ты ранняя пташка! – заметила Настя с улыбкой.

– Привет! – отозвалась я. – Ходила порисовать.

– Покажешь?

Поскольку, по крайней мере, одна работа была закончена, а я все равно собиралась отдать ее в журналистскую студию, я протянула альбом Насте.

Тренер долго смотрела на свежий рисунок.

– Ты очень чуткая, – сказала она наконец. – По-моему, ты почувствовала лошадей. Ведь так?

– Я не знаю…

Я действительно не знала. То есть я обнаружила в вопросе двойное дно. Да, мне нравятся лошади, и пока я рисовала сегодня утром, то и впрямь ощущала себя принадлежащей их миру, это было необыкновенно прекрасно.

Но, услышав подобный вопрос от тренера, невольно задумываешься о практическом применении чувства.

Настя столько раз повторяла, что нужно прислушиваться к лошади, что напрашивался логичный вывод: ты почувствовала лошадей, значит, сразу же начнешь показывать лучшие результаты. А для меня это – совсем другое дело. Тоже своеобразное волшебство, хотя и не слишком доброе: когда я сажусь в седло, мигом деревенею и становлюсь ужасно неловкой. Работает как заклинание, когда лягушка превращается в принцессу, но в точности наоборот.

– Мира, хотела попросить тебя поприсутствовать на занятиях третьей группы. Если тебе, конечно, интересно. Может, что-нибудь нарисуешь… – предложила Настя, к счастью, не пытаясь выяснить вопрос с моим волшебным преображением.

– Хорошо. – Я даже опешила от такого поворота, а позже сообразила, что, наверное, Настя не оставляет надежды увлечь меня верховой ездой.

Она думает, что, если я посмотрю на успехи других ребят, захочу добиться того же. Но… не факт. Насколько я себя знаю, велика вероятность, что я, напротив, впаду в ступор и смирюсь с тем, что мне такого никогда не добиться. Состязательность отсутствует у меня в принципе. Мама говорит, что все из-за того, что я расту слишком независимой, и целует меня в макушку, почему-то немного виновато, словно извиняется за вечную занятость.

Но отнекиваться было поздно. Настя быстро договорилась с Димой, который вел продвинутую группу, о моем присутствии на занятии. Он согласился, едва взглянув на меня и, готова поспорить, даже не узнал. А что, собственно, меня узнавать – девочка-неумеха. Из услышанного накануне обрывка разговора с Денисом я окончательно убедилась: Дима нацелен на победы, ему и подопечные нужны в качестве чемпионов. Почему-то я почти уверена, что он не взялся бы возиться с такой бесперспективной ученицей, как я.

Но с Настей не спорил, возможно, она ему действительно нравится. Или приятно ее обожание.

С этими мыслями я и отправилась смотреть занятие третьей группы, проходившее на открытом воздухе. Естественно, я захватила блокнот для скетчей.

Это был урок конкура [8] , и мне повезло – в больших кавычках! Я попала на тренировку Дениса. Я не сразу его узнала, а потом убегать показалось стыдным, и я просто затаилась в уголке, наблюдая за тренировкой.

По всему периметру манежа расположили различные препятствия, иногда, на мой взгляд, стоящие слишком тесно друг к другу. Денис, верхом на глянцево-блестящем изящном вороном коне, преодолевал их одно за другим. По-моему, это было невероятно красиво.

Перед препятствием конь группировался, отталкивался задними ногами и едва ли не взлетал, словно это для него в порядке вещей. Всадник крепко и, насколько я могла судить, уверенно держался в седле, но я почему-то волновалась, наблюдая за прыжками. Когда очередное препятствие оказалось чересчур близко к предыдущему, я испугалась, что конь не справится, не успеет перегруппироваться, к тому же у него ведь нет достаточного места для разгона…

Но нет, едва приземлившись, он был готов к новому прыжку.

Я глядела на них разинув рот. Как будто действие какого-то фильма вдруг перенеслось в реальность, и я могу наблюдать его вблизи. Засмотревшись, я чуть не забыла про блокнот для скетчей, но вовремя очнулась и принялась делать быстрые наброски, все на одной странице – зарисовки движения: поджатые и вытянутые ноги, летящий по ветру хвост… и, конечно же, маленькая, по сравнению с крупным и сильным животным, фигурка всадника. Выяснилось, что они идеально дополняли друг друга.

Когда я рисовала лошадей, отдыхающих в загоне, и мчащегося по манежу коня, то испытывала совершенно разные чувства. Сейчас я как нельзя лучше ощущала напряжение, стремительность и мощь, исходящие от жеребца. Казалось, что скакать, преодолевая препятствия, – самое обычное для него состояние, как и дышать.

Как нельзя кстати пришлось мое задание по журналистской студии – конь, занятый делом и получающий явное удовольствие. Вот он – счастливый конь. Кто бы мог подумать! Я наблюдала за ним и Денисом, пораженная собственным открытием и нутром ощущала, что и конь, и всадник абсолютно счастливы.

Более того, у них, похоже, одно счастье на двоих, и не разделить.

Денис подъехал к тренеру, они о чем-то заговорили. Я стояла в стороне, поэтому почти их не слышала, но это неважно. Я была занята, машинально набрасывая профиль и выбившуюся из-под шлема прядь темных волос. Хорошо, что ни Денис, ни Дима не обращали на меня внимания, и я могу спокойно заниматься делом.

– Посмотрите, как работает наш художник! – послышался невдалеке знакомый голос. – Собираешь материал?

Я вздрогнула и едва не выронила карандаш.

Из всех законов вселенной сбоя не дает лишь один – закон подлости. Ко мне шли Вита и Алина.

Вита в костюме для верховой езды: очевидно, настало время ее занятия. Алина, как всегда, сопровождала подругу и была рада сунуть свою крысиную мордочку во все, что ее не касалось. Ах да, она ведь журналист и, вероятно, не зря.

Бывают такие репортеры вроде шакалов.

Я захлопнула блокнот и посмотрела на закадычных подруг. Сказать бы что-то едкое, но, как назло, ничего не пришло в голову. Опять.

– Ты, говорят, хорошо рисуешь? – спросила Вита, оказывая мне тем самым великую честь. – Покажешь?

Она протянула руку, но я невольно отступила. Если бы в блокноте были только лошади…

– Пока нечего показывать. Здесь наброски. Скетчи, – выпалила я, подавив детское желание спрятать блокнот за спину. Я прекрасно понимала, что нужно выглядеть уверенной и тщательно скрывать беспокойство.

Акулы даже на большом расстоянии способны почувствовать единственную капельку крови, так и некоторые люди ловят малейший признак растерянности, тревоги, страха, и, как акула на жертву, кидаются на проявившего слабину.

– Интересно посмотреть. – Вита, не моргая, смотрела прямо на меня, и мне стало очень неловко.

– Хм… Дорисую и покажу, – ответила я.

– Ой! – взвизгнула вдруг Алина. – Он сейчас упадет!

Я повернулась, чтобы посмотреть на манеж, и в этот момент блокнот для скетчей вырвали у меня из рук. Разумеется, на манеже ничего не происходило, а Денис, спешившись, по-прежнему разговаривал с Димой.

Я медленно повернулась. По крысиной мордочке Витиной подружки расплывалась наглая улыбка. Подлые трюки – определенно ее конек.

– О! – Вита не прикасалась к отобранному блокноту, а Алина предусмотрительно раскрыла его на последней изрисованной странице. – Я думала, тебе Дима нравится… Вот оно, значит. У нас весь лагерь обычно делится на две части. Одни обожают Димку, другие – Дениса. Но, наверное, ты до Дмитрия явно не доросла. Хотя и у Дена фанклуб из тяночек приличный.

– Никто мне не нравится, – буркнула я.

– А она покраснела! – запищала Алина. – Врет! Врет! У меня на вранье чутье!

Еще бы, она же будущее светило журналистики. В худшем варианте желтой прессы, которая не брезгует ничем.

– О чем речь? – К нам вальяжной походкой приближался Дима, а Денис, словно не замечая никого из нас, уводил коня с манежа – занятие было закончено. – Что за заседание дамского клуба? – Он хихикнул, довольный собственной остротой.

– Да, мы говорим о парнях, – пожала плечами Вита. – Мы с…

– Мирой, – подсказала Алина, знавшая мое имя по журналистскому кружку.

– Мы с Мирой разошлись во мнениях по поводу того, кто симпатичней – ты или Ден, – невозмутимо продолжила Вита.

Сказать, что я была в шоке, – ничего не сказать. Она общалась с тренером так, словно они на равных, а может, Вита ставила себя и повыше Димы. Кроме того, она не скрывала, что считает его симпатичным…

Я бы наверняка язык себе откусила, чем произнесла такое, тем более если бы мне кто-то по-настоящему нравился.

– А я и не думал претендовать на… внимание Миры, – хмыкнул Дима, не удостоив меня взглядом. – И хватит болтать, занятие начинается. Жду тебя вместе с Леди через пять минут. Если хочешь соперничать с Денисом, тебе придется постараться.

До меня с трудом доходило происходящее. Вита сейчас меня подставила. Вероятно, Денис не сомневался – она намекала на то, что не она, а я без ума от него. Какой ужас! Я почувствовала, как вспыхнули мои уши. Нужно как-то спасать положение и сматываться отсюда.

– Спасибо, что подержала мою тетрадку, – громко сказала я Алине. – Можешь теперь идти выполнять свое задание. Эскизы рисунков для сайта готовы, осталось интервью. Я передам Елене Викторовне, что к вечеру ты все напишешь.

Тут уж рот открыла Алина, а я, пользуясь ее растерянностью, выхватила блокнот со скетчами и быстро зашагала прочь.

Я шла и ругала себя за глупость. Если бы показала блокнот сразу, возможно, не возникло бы неловкой ситуации, а то, что я его не отдавала, спровоцировало любопытство Виты, ну а услужливая подружка постаралась ей угодить. По-дурацки получилось, как будто мне и впрямь есть что скрывать. Подумаешь, изобразила не только лошадь, но и всадника… Ничего особенного.

С тех пор как мы освоили рисование гипсовых бюстов, я штук десять портретов сделала, если не больше, а теперь смутилась… Как бы мне хотелось столь же хорошо держать себя в руках, как Вита! Она всегда выглядит уверенной, даже не представляю, чтобы она краснела и лепетала, как я. Не знаю, что делать с дурацкой растерянностью и вспыхивающими по любому поводу щеками.

Если бы на моем месте очутилась Вита, она бы не стушевалась и еще умудрилась бы поставить в двусмысленное положение других.

– Не надо переживать. Ничего страшного не случилось. – От волнения я заговорила вслух и с опаской поозиралась. Слава богу, никого! Никто меня не слышал. Ладно, обойдется как-нибудь…

Но позже я поняла, что ошиблась. В столовой за моей спиной громко шептались, с радостью обсуждая новую сплетню. Однако главное огорчение ждало меня впереди. Вечером позвонила Ира и, всхлипывая, сказала, что у Лютика серьезные проблемы с ногой, поэтому она задерживается дома на неопределенный срок и, похоже, не вернется в лагерь до конца смены.

Поздравляю, я осталась в змеюшнике в полном одиночестве.

Наверное, осознанное решение доказать всем, что я могу и ничем не хуже других, я приняла из чистого упрямства и нежелания оставлять поле боя за Витой и Алиной. Да, я теперь осознала и смирилась с тем, что Ира в лагерь не вернется, но раз уж я очутилась здесь, это, видимо, для чего-то нужно.

Последующие дни я упорно занималась верховой ездой, много рисовала и принципиально не слушала раздающийся за спиной шепоток. Разумеется, Алина пустила сплетню о моей влюбленности в Дениса, что в какой-то мере сыграло даже на пользу, неожиданно растопив лед между мной и соседками по комнате. Самое смешное, что они абсолютно соответствовали определению Виты: Оля была влюблена в Диму, а Маша – в Дениса. Вот о чем они постоянно шушукались, а сейчас были не против принять меня в свой Клуб любящих сердец, или как там его следует называть.

Мы неплохо пообщались, но от членства в «клубе» я ненавязчиво отказалась, выбрав положение приходящего гостя. Однако после разговора что-то и вправду изменилось, и девчонки перестали меня игнорировать. Я стала в их глазах нормальной, а раньше проходила по разряду странной, не от мира сего, сдвинутой на всю голову.

– А Денис не встречается с Витой? – не выдержав, поинтересовалась я.

Оля и Маша переглянулись.

– Они, скорее, соперничают, – ответила Маша, впрочем, с заминкой.

– Соперничают? – переспросила я, припомнив слова тренера. – Но как? У них разные категории: Денис занимается конкуром, а Вита вольтижировкой.

– Понимаешь, – принялась объяснять Оля, устроившись удобнее на кровати и подложив под спину подушку, – ты наверняка слышала, что у нас проводятся финальные испытания, квест… – Она покосилась на меня, поскольку выяснилось, что я вообще не в курсе жизни и сплетен лагеря, а поэтому могу не знать очевидных вещей, но я кивнула: это-то я слышала. – Собираются команды, вне зависимости от уровня мастерства. Напротив, в группе должны быть всадники всех уровней. Возглавляют их, конечно, самые опытные и умелые. Уже не первый год – Денис и Вита.

– То есть они соперничают как капитаны. Ясно. – Я снова кивнула.

– Признаться, Вита крутая, – вздохнула Маша. – И ее команда всегда получает много очков, а год назад опередила группу Дениса и заняла первое место.

Я подумала о случайно услышанном разговоре между Денисом и Димой.

Дима упоминал, что Вита стремится к победе, а Денису недостает мотивации. Или для него это не столь важно. Он ведь участвует в других соревнованиях, более престижных, что неудивительно, учитывая, кем является его отец.

– Странно, что Денис приезжает в лагерь, – заметила я.

– Он обычно после соревнований заявляется. Невермор – его собственный конь, – сообщила Маша. – Летом сезон соревнований, они попрыгают, а затем, чтобы отдохнуть, приезжают сюда. Короче, Воронков в принципе не тренируется, а прохлаждается, ну и занимается немного, чтобы Невермор форму не терял… Ой, у меня конфеты есть! – Маша вскочила с кровати и кинулась к шкафчику, где стоял чемодан. – Давайте устроим сладкую пижамную вечеринку!

Я не то чтобы очень любила конфеты, но еще пару дней назад соседки ни за что не предложили бы мне вкусняшки, поэтому согласилась.

Да и конфеты были неплохие – с фруктами и марципаном. Поэтому и Алинины сплетни принесли неожиданную пользу.

Мы с ней, кстати, регулярно встречались в журналистской студии, но избегали разговоров. Она всегда при виде меня нацепляла на лицо ехидно-крысиную ухмылочку, ну а я натянуто улыбалась в ответ. Периодически у меня случались мелкие неприятности: то пропадали загруженные на сайт картинки, то стул оказывался испачкан липким вареньем. Подозреваю, все это подстраивала Алина, однако пока я не поймала ее за руку и предпочитала делать вид, будто ничего не замечаю. Где-то я вычитала, что дурной мир лучше доброй ссоры. И вообще много для нее чести, чтобы я выясняла отношения.

Несколько раз мы пересекались и с Денисом. Однажды он попытался подойти ко мне, но я не выдержала и убежала, притворившись, что вовсе не поняла, куда он направляется. Конечно, и до него докатилась сплетня. Хотя, возможно, и нет, поскольку больше попыток заговорить он не делал и перестал меня замечать. Воронков целыми днями пропадал на тренировках. Если он вот так «прохлаждается», то что же в обычные дни?..

Настя считала, что посещение продвинутой группы пошло мне на пользу. Мы усиленно занимались. Когда я привыкла к Шуше, тренер пересадила меня на другую лошадь, впрочем, тоже спокойную, и мы начали готовиться к тому, чтобы отправляться на конные прогулки вне лагеря. Время летело, близилась подготовка к финальному квесту, поэтому бесконечно оттачивать умения начального этапа было невозможно.

Базовых аллюров [9] всего три – шаг, рысь и галоп, – но их нужно отработать.

– Пятки вниз, Мира! Почему опять заваливаешься? – бесконечно поправляла меня Настя и, стоило мне расправиться и попытаться принять правильно положение, продолжала: – А теперь ты напряглась. Видишь, лошадь нервничает, мелко переступает, словно танцует? Она хочет убежать от тебя. Не напрягайся, не пугай ее.

Вот и попробуй соблюсти одновременно все условия: собраться и не напрягаться одновременно.

Но кое-какие успехи у меня были. Я вроде научилась держать баланс, мне даже понравилось упражнение, когда нужно ехать, раскинув руки, как крылья. Лошадь идет ровным шагом, сначала все равно страшно, но внезапно становится так здорово, будто летишь над землей.

Думаю, я приноровилась, да и мышцы уже не ныли столь сильно, как в первое время, когда по утрам мне казалось, что в теле нет ни единого места, которое не ощущало бы боль. Ломило все – от шеи до кончиков пальцев ног, и я чувствовала себя инвалидом.

Но ничего, и к этому потихоньку притерпелась.

За неделю с небольшим я загорела, но неудачно – на лбу обнаружилась смешная белая полоса от некстати упавших волос. А еще похудела, хотя кормят здесь фактически на убой, но уж точно стала… не знаю… смелой, наверное. Раньше я и вообразить не могла, что буду всерьез учиться верховой езде и воевать с самыми бойкими и успешными девочками лагеря, а ведь я не сдалась, не отступила, поэтому испытывала гордость.

Из новичковой группы максимальных успехов, кстати, добился рыжий Вадим. Задохлик задохликом, но, как выяснилось, довольно ловкий. Сестрички смеялись и болтали без перерыва, утомив даже спокойную, многое повидавшую Настю. Девочка из нашей группы, Полина, справлялась неплохо, она была тихая и старательная, и, пожалуй, нравилась мне больше остальных. Мы подружились и вместе обедали, но о том, чтобы она заменила Иру, и речи не шло.

С Ирой мы общались каждый вечер, когда нам разрешалось воспользоваться телефоном и немного посерфить в соцсетях.

– Мир, я ужасно боюсь, что Лютик останется хромым, – жаловалась подруга. – Понимаешь, он старый, ему тяжело. Я не брошу его в любом случае, но хотелось, чтобы он выздоровел и мы с ним еще поскакали. Когда конь переходит в галоп, реально кажется, что летишь. Такое прекрасное ощущение!

Похоже, я начинала понимать Иру. А ей доставляло удовольствие слушать мои рассказы о лагере, и она всячески меня подбадривала.

– Вот увидишь, тебе понравится верховая прогулка. Это совсем не то, что ездить кругами по манежу и нудно выполнять всякие упражнения, – говорила подруга.

Полагаю, я слишком ждала от выезда чего-то особенного…

Наконец наша группа выбралась на прогулку. Мне достался черный Герасик – добрый, но немного нервный конь. Всю дорогу я следила за тем, чтобы никто его не напугал, вдобавок старалась держать спину, не проваливаться в стременах, давать коню четкие указания – в общем, делать то, чему нас и учила Настя. И… в результате очнулась у въезда в лагерь.

Прогулка волшебным образом миновала меня.

Сестрицы громко обсуждали потрясающие виды – долину и речку, а я вдруг поняла, что ничего и не заметила. В принципе. Помню только предельную сосредоточенность, от которой сейчас, как после отхода от наркоза, дрожат коленки и слегка трясутся руки.

Но никаких красот, никакого наслаждения прогулкой, о котором столько говорили. Вообще ничего. Это открытие меня поразило. Что со мной не так? Почему я опять хуже всех? Ведь, судя по оживленной болтовне Тины и Тони, они удовольствие как раз получили.

– Мира, ну как? – спросила Настя, и я вздрогнула.

Возникло искушение сделать вид, будто я порядке – просто для того, чтобы не выделяться, не выглядеть дурочкой. Нужно только улыбнуться или кивнуть, сказать что-то вроде: «Все прекрасно! Отличная прогулка… потрясающие виды».

Я же не облажалась по-крупному: не свалилась с коня, справилась с управлением, выполнила задание самым тщательным образом, если рассматривать прогулку как урок. А то, что не получила удовольствия, – мое личное дело и абсолютно не обязательно этим с кем-то делиться.

Я открыла рот, чтобы произнести: «Все прекрасно…»

Однако неожиданно для самой себя сказала:

– Не знаю. Я все пропустила… И реку, и виды. Все.

– Ты относишься к выезду очень ответственно, – заметила Настя и внезапно заговорщицки понизила голос: – А давай устроим индивидуальную прогулку! Поедем сегодня вечером и только вдвоем.

– А так можно?

– Нужно. – Она улыбнулась. – Я договорюсь с вожатым, не волнуйся. Приходи после ужина, в восемь, к конюшне. И кофту возьми, будет прохладно.

– Ладно, – отозвалась я.

Ноги до сих пор были слегка деревянными, а меня беспокоила мысль, что и вечером ничего не получится. Настя возится со мной, а может, зря? Что если это бесполезно для нас обеих?.. Наверное, у меня напрочь отсутствуют всякие способности…

Вечером, за полчаса до назначенного времени, я была готова. На футболку накинула легкую белую кофточку на молнии, надела черные бриджи, сапоги на каблуке и перчатки с раструбами – краги, волосы заплела в тугую косу, чтобы не мешали. Если посмотреть в зеркало – вполне обычная всадница. Конечно, не такая эффектная, как Вита, но костюм для занятий верховой ездой многим идет. Он стильный и нравится мне гораздо больше, чем платья. Я и в обыденной жизни предпочитаю штаны – джинсы или спортивки, хотя мама изо всех сил старается привить мне любовь к юбкам. Глядя на свое отражение, захотелось сделать селфи и выложить его, но пока я держусь: глупо хвастаться, ведь, собственно говоря, и нечем.

Я даже не написала в соцсетях, что еду в конно-спортивный лагерь – именно для того, чтобы одноклассники меня не спалили. А то начнут задавать неудобные вопросы, на которые и ответить нечего.

Справившись с искушением, я спрятала мобильный в тумбочку и отправилась к конюшне.

Дневной зной и вправду спал, набежали легкие облака, а небо стало ярко-синим, насыщенным и лишилось бледно-голубого, выцветшего оттенка, который бывает при солнцепеке. Сделалось гораздо свежее, и я мысленно поблагодарила Настю за совет насчет кофты.

Самое изматывающее – это ожидание. Я послонялась у конюшни, села на лавочку, но не могла оставаться в неподвижности. Волнение, как кислота, разъедало изнутри, даже вспотели ладони. Осознав свое состояние, я поняла, что пора брать себя в руки. Если буду волноваться, ничего хорошего точно не получится – тревога предсказуемо передастся лошади, и прогулка опять сорвется. А главное, будет стыдно перед Настей, которая сохраняет веру в меня.

Если бы можно было расслабляться по первому желанию! Я вспомнила, что мне советовали глубоко и медленно дышать, считая каждый выдох, поэтому встала и приступила к дыхательным упражнениям. Несколько раз сбивалась, но досчитала до ста двадцати шести и увидела Настю. Она несла шлем для меня – их в лагере выдавали всем, у кого не имелось своей экипировки, перед началом занятий.

– Поедешь на Шуше? – предложила Настя, и я очень обрадовалась. Скучала по доброй и смирной лошади.

Шуша при виде нас качнула головой, словно здоровалась, и мне показалось, что она мне рада. Может, я придумываю или сочиняю, но хотелось бы, чтобы все так и было.

На сей раз Настя разрешила мне помочь ей седлать лошадь. Было приятно водить скребком по гладкой, чуть поблескивающей в свете лампы шкуре. Шуше внимание нравилось, она чмокнула губами и покосилась на меня удивительно умным темно-карим глазом, в котором отражались и лампа, и деревянные перила, и я сама. Сразу же захотелось нарисовать это – помню, какое удовольствие получала, изображая стеклянные и металлические предметы, которые заполнялись отражением окружающего пространства, – а глаз у Шуши живой, выразительный…

Пришлось одернуть себя: я ведь здесь совсем не для того, чтобы рисовать…

– Хорошо, теперь можно седлать, – сказала Настя. – Вначале кладем вальтрап [10] , а затем потник [11] . Положи немного выше, чем нужно, осторожно потяни назад – тогда ткань хорошо ляжет на волоски на шкуре и не будет их дергать.

Никогда бы не догадалась о подобных хитростях.

Под внимательным надзором Насти я сделала именно так, как нужно.

Мы вместе положили седло.

– Важно, чтобы оно подходило лошади и не натирало, – объясняла Настя.

Мне было страшно застегивать подпругу – ремень седла, но я, как и учила тренер, не спешила, а Шуша терпеливо выносила неумелые манипуляции и, только когда я закончила и проверила, чтобы все было симметрично и ничего не перекрутилось, шумно и с облегчением вздохнула мне в плечо. Меня обдало горячим дыханием и запахом сена, чем-то обволакивающе-теплым и неожиданно приятным – до того, что на глаза едва не навернулись слезы.

– Пошагай ее в поводу, – добавила Настя, занимаясь своей лошадью.

Мы с Шушей направились к выходу, и лошадь, не теряя времени, принялась обнюхивать мои карманы в поисках вкусненького.

Сквозь открытую дверь конюшни на землю ложились косые полосы солнечного света, и, попав в них, лошадь показалась мне смешной, похожей на странную зебру. Пока мы шагали по аллее, а я скармливала Шуше припасенные сушки – не обманывать же ее надежды – Настя быстро оседлала свою лошадь и вскоре догнала нас.

Тренер еще раз оглядела Шушу, что-то поправила на ней и кивнула мне – пора.

Несмотря на желание расслабиться, я слишком волновалась, а в животе противно тянуло. Наверное, я всегда боялась что-то не осилить, поэтому усердно старалась – и в школе, и на рисовании, – постоянно страшилась сделать что-то неправильно, испортить.

Первые картины красками не удавались мне именно поэтому: в какой-то момент наступал ступор, казалось, что сейчас сделаю неверный мазок и все разрушу.

– Поехали. Видишь, Шуше уже не терпится. Она любит спокойные прогулки, – проговорила Настя, прикоснувшись к моему плечу, и я вздрогнула от неожиданности, слишком погрузившись в переживания. – Не бойся: ты все делаешь отлично, просто доверяй немного больше и себе, и Шуше.

Я кивнула. Настя словно читала мои мысли. Не знаю, удается ли кому-то не бояться и расслабиться по команде, у меня всегда с этим проблемы, но сейчас я, похоже, неплохо села в седло.

И мы отправились на прогулку. Один из охранников открыл ворота и пожелал хорошей дороги.

Мы выехали в долину, поросшую редкими деревьями. Где-то гомонили птицы, солнце клонилось к горизонту, мир казался по-вечернему мягким, будто бархатным, пахло травой и пылью, но этот запах был удивителен и не раздражал.

Лошади степенно шагали, я следовала за Настей без всяких проблем и постепенно успокоилась. Мысль, что я нахожусь не на уроке, – не нужно ни стараться, ни доказывать что-то – пришла в мою голову внезапно и поразила меня.

Тревоги и страхи отступили. Вознесенная на высокую спину лошади, я будто парила в воздухе. Так бывает, когда лежишь на спине в море, медленно качаясь на волнах, но только гораздо лучше. Наверное, это и есть полет, о котором говорила Ира. Я на миг зажмурилась, чтобы запомнить ощущение и сохранить его в памяти.

Возможно, Настя заметила, что я позволяю себе какие-то вольности, – а я думаю, что это от нее, конечно же, не укрылось, – однако тренер ничего не сказала. Мы продолжали ехать шагом.

Спустя некоторое время мы въехали под сень деревьев, миновали их и направились к предгорью.

По-моему, у дневной прогулки был другой маршрут, но ручаться не стану, поскольку тогда едва ли смотрела по сторонам.

– Вон там, в низине, река, – сказала Настя. – Сегодня не станем спускаться, но в следующий раз обязательно. Здесь всегда очень холодная вода, а белые камни похожи на куски сахара.

Слова «в следующий раз» прозвучали в моих ушах словно музыка. Значит, он будет?..

– Ну как, немного рыси? – предложила Настя. – Смотри, какой простор.

Я не стала спорить. Перед нами расстилалась долина, поросшая редкими деревьями, место казалось идеальным.

Шуша легко перешла на рысь, а я ощутила, что лошадь хотела этого сама. А шла она очень аккуратно, даже бережно.

Но вскоре мы помчались так быстро, как я никогда в жизни еще не ездила. И это было классно! Правда, в какой-то момент мне стало страшно, как бывает, когда слишком разгонишься и летишь с горы, чувствуя, что не можешь ни на что повлиять. Я попыталась осторожно замедлить Шушу, и, к моему удивлению, мне все удалось.

Настя, почувствовав мое настроение, тоже перевела лошадь на шаг.

– Молодцы. А вы прекрасно подходите друг другу, – отметила Настя. – Теперь надо пошагать, чтобы лошадь остыла… Давай поедем к обрыву – посмотреть на закат. Сейчас солнце будет садиться за море.

Конечно, я согласилась. Мы неторопливо добрались до обрывистого берега, поросшего красивыми средиземноморскими соснами с длинными иглами. Пахло здесь невероятно – нагретой за день смолой, хвоей и морем.

Я впервые подумала, что слово «вкусный» можно применить к воздуху. Он и впрямь оказался невероятно вкусным, как драгоценный напиток.

Мы спешились и подошли к краю. Лошадей мы вели в поводу.

Берег резко обрывался и нависал над морем, пенящимся у черных валунов. Солнце приближалось к горизонту, растекаясь алым по небу. Алое и голубое потрясающе выглядят вместе, столь нежное переливчатое сочетание не может дать даже акварель…

Настя ничего не говорила, за что я была ей благодарна. Место просто создано для того, чтобы молчать.

Молчать и смотреть…

Возвышенность момента нарушила Шуша, ткнувшаяся мне в плечо в ожидании новой порции сушек. Хотя награду лошадь, бесспорно, заслужила, и я без промедления скормила ей специально прихваченное лакомство.

Не помню, когда у меня был такой хороший день… О первой неудачной прогулке я и не вспоминала.

Ира: Ну и как ты? Освоилась?

Я: Ага. Настя взяла меня на индивидуальную прогулку Мы смотрели закат И кажется, я не облажалась

Ира: Так держать! Я в тебя верю!

Я: Передавай привет Лютику. Ему лучше?

Ира: Гораздо! Мы тоже сегодня гуляли. Но я берегу его ногу. Он тебе тоже привет передает. Не скучай!

Когда уезжала Ира, я думала, что каждый день без нее будет тянуться как целый год, но дела лагеря захватили меня внезапно и полностью, и время побежало быстро. Я стала больше тренироваться – Настя неизменно уделяла мне внимание и иногда находила возможность назначать дополнительные занятия, к тому же разрешила помогать ухаживать за Шушей, с которой мы по-настоящему подружились. А еще я рисовала, и мои рисунки появились на сайте лагеря – теперь они тоже станут частью истории «Вольного ветра». И конечно, плавание доставляло мне огромное удовольствие – всегда любила море, жалко, что нечасто удается сюда выезжать.

Середина смены отмечалась в «Вольном ветре» по-особому – как день празднования экватора. Мы получили подарки – бейсболки с символикой лагеря, а вечером был организован большой костер. Рыжие всполохи пламени эффектно смотрелись на фоне темного неба.

От костра исходило тепло, и я почему-то подумала, что в огне есть что-то древнее. Вот сейчас мы будто перенеслись в далекое прошлое…

А еще, сидя у костра, я поняла, что в Диме, кроме внешности и умения красиво держаться в седле, привлекает девочек. Выяснилось, он хорошо поет. Впрочем, меня это не удивило, способность прекрасно вписалась в образ мачо.

Голос у него негромкий, но приятный, задушевный.

– «Там, за рекою, лошади бредут. Они на том, а я на этом берегу» [12] , – пел Дима, перебирая гитарные струны, и Оля, сидевшая возле меня, вздыхала.

Взглянув на Настю, расположившуюся неподалеку от Димы, но не совсем рядом с ним, я заметила, что и она не сводит с него взгляда. Наверное, у ночного костра есть странная магия, преображающая реальность, ведь и мне Дима казался сейчас очень привлекательным.

– «Кони, гордые кони…» [13] – выводил он очередную песню, и пламя бросало блики на его лицо в обрамлении распущенных, не убранных, как обычно, в хвостик, волос, переливавшихся сейчас всеми оттенками золота – желтым, красным, бело-серебряным.

Наверное, я засмотрелась на Диму, а потому не сразу почувствовала, что и за мной тоже наблюдают. Но вдруг, повернувшись, я обнаружила, что Денис смотрит прямо на меня. Мы никогда и не разговаривали толком, я смутилась, на миг опустила глаза, а когда снова подняла, Денис уже смеялся над чем-то, увлеченно болтая с Витой.

Возможно, его внимание мне почудилось, ошиблась ведь я в отношении сына маминой подруги, вполне могла сделать промах и сейчас. В любом случае мне было слишком хорошо, чтобы о чем-либо беспокоиться.

Потом началась дискотека, на которую мы с Полиной не пошли. Нам обеим хватило впечатлений от костра. В общем, я вернулась в коттедж гораздо раньше соседок по комнате и не стала включать свет, а села у окна, жалея только о том, что рядом нет Иры. Все-таки мне недоставало подруги и, выпав из обычной суеты лагеря, я ощутила это необычайно остро. Вдобавок я почему-то думала о том, что Денис, наверное, сейчас рядом с Витой, и они снова танцуют, как и в прошлый раз. И вовсе не важно, что они соперничают как капитаны команд.

Разозлившись на себя из-за глупых мыслей, я уже собиралась отойти от окна, когда заметила в парке какое-то движение.

По аллее шли двое и внезапно остановились, повернувшись друг к другу, а потом вдруг слились в одну темную фигуру. Я поняла, что они целуются, и щеки обожгло краской стыда. Получается, я подсматриваю, не имея на это право.

Но кто же там, в парке? Мальчиков у нас гораздо меньше, чем девочек… Что если… Я не успела ничего додумать и поспешно, как ошпаренная, отпрянула от окна. Похоже, романтика костра повлияла на меня совсем не лучшим образом.

Я села на кровать, стараясь не размышлять об увиденном, но, разумеется, только об этом и думала. Зрелище никак не шло у меня из головы, даже если я закрывала глаза. Напротив, картинка сразу же становилась отчетливее. Слабый свет фонарей, почти черный парк, крупные южные звезды – и двое, застывшие в объятьях на аллее.

Я достала телефон, пытаясь отвлечься, но не могла сосредоточиться, а еще очень хотелось пить. Поэтому я обулась и пошла к кулеру, расположенному в рекреации у входа.

Наливая в пластиковый стакан холодную воду, я услышала звук открывающейся двери и, оглянувшись, увидела Настю.

– Мира, а ты почему не на танцах? – спросила Настя. – Там очень весело.

– Не хочу. Мне и у костра было неплохо, – ответила я, избегая ее взгляда, и вдруг сообразила, что она тоже на меня не смотрит.

Настя вообще выглядела возбужденной: она налила в стакан воды из кулера и выпила ее залпом.

– Как твоя подруга? У ее коня проблемы с ногой, я помню, – сказала Настя, уставившись в темное окно.

– Ира в порядке, она хочет приехать в лагерь на следующую смену. Но Лютик пока болеет. Он уже старый, Ира боится, что конь останется хромым…

– А-а-а, ясно, – протянула Настя, и мне показалось, что она меня вообще не слушает.

– Я пойду, устала после занятий, – зачем-то соврала я.

– Спокойной ночи, – обронила Настя, не оборачиваясь.

Я чувствовала себя странно, мне отчего-то было неловко, хотя не понимаю, что могло вызвать это ощущение. Осторожно, чтобы не расплескать воду, я вернулась в свою комнату. А Настя вроде бы и не заметила моего ухода.

Я долго ворочалась в постели и еще не спала, когда порог комнаты переступили соседки. Девочки старались говорить тихо, однако были слишком переполнены впечатлениями, и я, хотя и отрывочно, слышала их разговор. Они болтали, конечно, о Диме и Денисе. Парни сбежали с вечеринки неожиданно рано, однако Денис успел потанцевать с Витой. Маша даже предположила, что они ушли вместе.

Я лежала, повернувшись к стене, усиленно делая вид, что сплю, но теперь сна не было ни в одном глазу. Значит, на аллее я видела Дениса с Витой? Или… Настю с Димой?

Не случайно же Настя заглянула в наш домик и казалась одновременно и отсутствующей, и взволнованной?..

Оля с Машей, шикая друг на дружку, искренне стараясь не разбудить меня, продолжали шептаться, а я все думала и думала. Хотела бы я, чтобы нашелся кто-то, с кем мы бы так же стояли на аллее?

Мне и хотелось этого, но почему-то было невероятно страшно.

«Когда-нибудь все будет, – успокаивала я себя. – Нужно просто подождать».

Когда я уснула, то увидела красивый сон, будто мчусь на коне по лугу. Передо мной – шелковая зеленая гладь травы, на горизонте сливающаяся с синью безоблачного неба. Мы скакали настолько быстро, что в ушах свистел ветер, и я ощущала абсолютное счастье. Оно было щедро разлито вокруг, буквально пропитывая воздух, который я вдыхала. Никогда еще мне не было так хорошо, никогда еще я не ощущала себя такой свободной и легкой. За спиной раздавался мягкий стук копыт. Я знала, что за мной скачет очень важный для меня человек, но не могла повернуть голову, чтобы посмотреть на него. К тому же мне было достаточно чувствовать его присутствие.

Внезапно впереди появилась речка, пересекающая зеленую долину, как синяя вена. Мой конь ускорился и резко, но одновременно плавно, взмыл в воздух. Прыжок был подобен настоящему полету. Мы приземлились на другом берегу, а я забеспокоилась: перепрыгнул ли тот, кто скакал за мной?

Я не слышала топота копыт второго коня и не чувствовала, что рядом находится другой человек, поэтому спрыгнула на землю. Высокая трава щекотала голые пятки… Я с удивлением осознала, что ехала босиком, дернула ногой, чтобы избавиться от щекотки, и до меня донеслось чье-то хихиканье.

Я снова дернула ногой… и проснулась.

– Получилось! – засмеялась Оля, отдергивая руку от моей пятки, которую она щекотала полевым цветком.

– Ну и горазда ты спать! Вставай, а то на зарядку опоздаешь, – поддержала ее Маша.

Я моргнула и медленно села в кровати. Остатки сна уплывали, как клочья тумана, и мне не хотелось их отпускать. И я очень жалела о том, что не оглянулась…

Мои соседки уже одевались на зарядку. Пришлось и мне вставать и бежать в ванную умываться. Плеская в лицо холодной водой, я думала о том, как здорово было бы вновь очутиться на лугу, на котором я побывала сегодня ночью.

Но разве в сны можно возвращаться?..

После зарядки и завтрака нас собрали для обсуждения итогового квеста, о котором я уже не раз слышала. Это были традиционные для лагеря соревнования, проводимые для каждой смены. Назывались они «Вкус ветра». Суть заключалась в следующем: формировались несколько команд, причем в каждой должны быть всадники разных уровней.

Соревнования длились пару дней. В первый команды на время проходили определенную дистанцию, отмечаясь на опорных точках, причем не просто так – требовалось ориентироваться по карте, а еще находить подсказки, указывающие дальнейший путь. Во второй день участники квеста демонстрировали свои умения в прохождении полосы препятствий на короткой дистанции и подвергались другим испытаниям в зависимости от специализации.

За выполнение всех пунктов программы командам присуждались баллы, а при нарушении условий или серьезных промахах всю группу штрафовали – баллы списывали. Затем жюри подводило итог и выбирало команду-победителя. На финальном торжественном сборе награждались и наиболее отличившиеся ребята.

В общем, все это звучало немного страшно, но очень интригующе.

Капитанами, естественно, назначались самые опытные. Нескольких назвали сразу. Как я и думала, Денис и Вита оказались в их числе. Затем началась жеребьевка для будущих групп. Это было волнительно, примерно так, как, наверное, было первогодкам Хогвартса, ожидающим, куда их распределит шляпа: в Гриффиндор или, может, в Слизерин.

Всего капитанов было трое: темноволосая высокая Галя Гадышева, с которой мы ни разу не разговаривали, Вита и Денис.

Если честно, Вита и Денис пугали меня одинаково.

С Витой можно было даже не сомневаться: она устроит мне «райскую» жизнь. А на Дениса я и смотреть не могла. Мало того, что меня записали в число его фанаток, наш единственный с ним разговор оставил в душе странный осадок. Наверное, если бы мне дали выбирать из этих двоих, я бы примкнула к Вите. С ней, по крайней мере, все ясно.

Но, конечно, идеальным стало бы попасть в команду Гали. Она казалась вполне нормальной и в моих глазах точно давала сто очков вперед любому из двоих оставшихся претендентов.

«Пусть меня распределят к Гале! Пусть меня распределят к Гале», – повторяла я, пока шла жеребьевка и так сосредоточилась, что пропустила свою фамилию. Старшему вожатому пришлось повторить ее дважды, а я отреагировала только тогда, когда стоящая рядом Оля больно ткнула меня локтем в живот, пытаясь привлечь внимание.

Я уже упоминала о том, что мне везет? В ста случаях из ста. Разумеется, везет в кавычках, как утопленнику. Я часто размышляла о том, что самый не дающий сбоя закон – закон подлости. Он действует всегда и везде.

Некоторые называют его законом падающего бутерброда (если тот падает, то непременно маслом вниз).

– Мирослава, ты чего? Присоединяйся к команде, – с раздражением проговорил старший вожатый.

Я вздохнула и, волоча ноги как сонная муха, – иногда мама именно так говорила о моей манере – поплелась в угол площадки, где собрались несколько человек. Я шагала, словно на эшафот, ведь моим капитаном стал Денис Воронков. И сейчас он смотрел, как я приближаюсь. Довольно хмуро, кстати.

Полагаю, парня тоже не слишком обрадовало мое распределение в команду. Что ж, вполне понятно: каждому капитану хочется, чтобы в его группе были самые сильные. А я, очевидно, не подарок.

– Привет, – зачем-то сказала я, когда подошла.

– Ну привет. – Денис мазнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся – распределение еще не закончилось.

Вадим, лучший из новичковой группы, попал к Вите. Полина, с которой мы если не дружили, то приятельствовали, присоединилась к команде Гали, а к нам добавилась одна из говорливых близняшек – Тоня, слегка обескураженная тем, что ее разлучили с сестрой.

Я уже решила, что самое плохое позади и теперь мне нечего бояться, однако в наши нестройные ряды влился очередной персонаж, которого я меньше всего хотела видеть: Алина – подруга Виты.

Вместе с капитаном нас оказалось двенадцать человек, и по моим представлениям это была худшая команда в моей жизни.

– Поздравляю, – буркнул Ден, оглядывая нас. Похоже, сегодня мы с ним идеально совпали во мнениях. – Соберемся за час до ужина в беседке. Нужно кое-что обсудить… Алина. – Он повернулся к девчонке. – Ты же понимаешь, что не нужно делиться нашими планами с другими капитанами?

– А я, может, вообще в вашей команде не останусь. – Она презрительно пожала плечами. – Думаю, можно будет поменяться.

– Как знаешь. – Денис усмехнулся и молча зашагал прочь.

Ну вот, как-никак, но есть хорошая новость: Алина уберется из нашей команды к своей подружке. Но все опять пошло не так. Вскоре после тренировки я случайно стала свидетелем весьма занятного разговора.

Я пряталась в беседке не только для того, чтобы перевести дух и побыть одной: мне хотелось порисовать. Это занятие всегда успокаивало меня удивительным образом. Но едва я приступила к наброску – отсюда открывался красивый вид, – как увидела Виту и старшего вожатого. Они брели по дорожке и разговаривали. Разумеется, я вовсе не собиралась подслушивать, но нечаянно часть диалога долетела до моих ушей.

– Пусть остается как есть, – говорила Вита. Она обращалась к старшему вожатому на равных: наверное, это право ей давали ежегодное посещение лагеря и спортивные заслуги. – В конце концов, правила существуют для того, чтобы им следовали.

– Значит, не хочешь нарушать правила даже ради подруги? Молодец. Но она не особо хороший всадник, вряд ли принесет команде призовые очки, – отвечал старший вожатый. – В прошлом году подвела тебя на квесте. Помню…

Они проследовали дальше, оставив меня в оцепенении. Абсолютно ясно, что они обсуждали Алину, и Вита отказалась от подруги. Ну и номер!

Но Алина с таким самоуверенным видом еще недавно заявляла, что не останется в нашей команде. Получается, ее ожидает сюрприз. Бывают же такие подруги…

Странно и удивительно, но внезапно мне стало ее жаль. А еще захотелось немедленно позвонить Ире. Просто для того, чтобы услышать ее голос и почувствовать, что мы не такие, как Вита с Алиной, наша дружба настоящая, и ни одна из нас не способна на предательство. Я даже не сомневалась, что Виталия отвергла Алину не ради приверженности правилам. Нет, конечно, старший вожатый прав: суть в том, что она пожертвует чем угодно ради выигрыша команды. То же самое утверждал и Дима еще тогда, возле пастбища…

Да Вита просто помешана на победе.

Задумавшись, я продолжала работать над скетчем, и постепенно мысли приходили в порядок. Отношения Виты и Алины – не мое дело. Пусть Алина разбирается. Если уйдет из нашей команды – будет хорошо с любой стороны. Останется – ничего не поделаешь, не выгонишь же ее.

Меня ведь не выпроваживают, хотя польза от меня более чем сомнительная… Интересно, если бы я попала в команду Виты, нашла бы она возможность меня выгнать или обменять на кого-то?..

Вопрос оставался открытым.

Вернувшись в наш домик, я позвонила Ире и была счастлива услышать ее голос. Да и новости у подруги оказались прекрасные: Лютик почти не хромал, а ветеринар однозначно сказал, что никаких серьезных последствий травма иметь не будет. Разговор придал мне сил: Ира верила в меня и считала, что я могу быть полезной на финальном этапе.

– Используй свои лучшие стороны. Ты терпеливая и умная, поэтому пригодишься при решении квестов, да и проедешь нормально. Никто не станет требовать от тебя чудес, – заметила она.

И я очень на это надеялась.

Наша команда собралась в беседке в назначенное время. Девочки сели на скамейки, парни, которых было гораздо меньше, устроились на перилах. Алины не было, и я решила, что она все-таки договорилась о переходе. Денис, одетый в белую футболку и летние джинсы, сразу же начал разговор с главной темы. Отсутствие Алины он никак не прокомментировал.

– Все вы, как понимаю, впервые в лагере? – Он оглядел нас спокойно и внимательно. Наверное, у него было время, чтобы смириться с мыслью, что ему досталась не лучшая в мире команда. Никто не возразил, и он продолжил: – Соревнования двухдневные. Они включают в себя прохождение длинной дистанции с ориентированием. Судьи учитывают время преодоления маршрута, следят за тем, отметились ли участники на контрольных пунктах, и оценивают решенные квесты.

– А мы запросто справимся с квестами! – с энтузиазмом заявила Тоня. – Мы однажды играли во что-то подобное, только без лошадей. Пустяки.

– Хорошо, что ты берешь на себя решение квестов. – Денис располагающе улыбнулся, а Тоня замерла с открытым ртом. Она не ожидала такого поворота. – Кстати, кто умеет ориентироваться по компасу?

Никто не отозвался.

– Ладно, – добавил Денис. – Компас и карту я беру на себя. От вас требуется соблюдать осторожность, крепко держаться в седле и не отставать от группы. Если кто-то не дай бог упадет или отстанет, мы получим кучу штрафных очков, которые не сможем ничем возместить. На контрольном пункте обязан отмечаться каждый член группы. Разумеется, в седле мы проведем не весь день, но довольно продолжительное время. Готовьтесь. Это по первому дню… Затем будет всякая а-ля романтика в виде костра и танцев, а потом… – И вдруг он замолчал, уставившись куда-то.

Я проследила за его взглядом и увидела направляющуюся к нам Алину.

– Привет. Я немного опоздала! – Она держалась так, словно ничего не случилось.

– Опоздала куда? – уточнил Денис, отвернувшись, будто Алина вообще не стоила того, чтобы на нее смотреть.

– На наше совещание. – Она не замечала его пренебрежения и, улыбнувшись, устроилась на единственное свободное место на скамейке. – Были дела в журналистском кружке. Кстати… – Алина оглядела нас с торжеством. – Нам повезло: статьи для сайта напишу именно я. Даже не сомневайтесь, у нас будут лучшие материалы!

– Ты же не собиралась оставаться в команде. – Теперь Денис в упор посмотрел на нее.

– А я передумала, – беззаботно махнула рукой Алина. – Ты же лучший. Я пригожусь и как журналист, и как участник. Я уже второй раз в лагере, поэтому опытная.

Она говорила очень уверенно и спокойно, и я никак не могла сообразить: в курсе ли Алина, что подруга от нее отказалась? Вероятно, она ничего не поняла и подчинилась правилам.

– А ты не шпионка? – со свойственной ей «деликатностью» поинтересовалась Тоня. Все-таки сестричек ничем не сломить: ни одна не способна промолчать. – Откуда мы знаем, может, тебя Вита прислала?

– Да нужны ей наши секреты! – пренебрежительно пожала плечами Алина. – А откуда у тебя такие мысли?.. А-а-а… – Она хитро прищурилась. – У тебя же сестра в другой команде. Значит, шпионить собралась и ищешь прикрытие?

– Я?! – Тоня действительно растерялась, а ее глаза подозрительно блеснули. Может, на них выступили слезы? – Я не стала бы так делать! Это же… подло. И неспортивно!.. – Она оглядела нас, призывая в свидетели.

– Вот и я так думаю! – победно ухмыльнулась Алина.

Неудивительно, что она планирует стать журналисткой: язык подвешен неплохо, сложно сбить с толку, и отчасти меня ее нахальство даже восхищало.

– Вот и отлично, – кивнул Денис. – А если мы собираемся победить, нельзя допускать внутри команды ссоры и обиды.

– Правильно! – воскликнула Алина и просияла. – И поверьте, я в вашей команде буду полезна.

– Не сомневаюсь, – без энтузиазма отозвался Денис и продолжил: – Во второй день запланирована короткая дистанция с преодолением препятствий и демонстрация полученных навыков. Здесь задания будут распределяться с учетом уровня каждого члена команды. За правильное выполнение начисляются очки. Потом судьи считают, сколько набрала в итоге каждая из команд, объявляют победителя и поощряют разными номинациями отдельных участников. То есть даже если твоя группа не выиграла, можно привезти из лагеря грамоту и приз.

Все было понятно.

Денис стал расспрашивать о наших навыках и пообещал, что поможет при тренировках. Мне было нечем похвастаться, но я надеялась хотя бы нормально пройти дистанцию. Мы уже несколько раз выезжали из лагеря на прогулки, и все проходило вполне нормально, я меньше зацикливалась на своих попытках удержаться в седле.

А после ужина меня посетила внезапная идея. Я взяла скетчбук и сделала набросок – голова лошади с развивающейся на ветру гривой, а потом подписала: «Следуй за ветром». Получилась симпатичная эмблема. Можно предложить нарисовать такие для членов нашей команды, но навязываться все же как-то неловко. Денис наверняка считает меня странной, а тут приду, как выскочка, да еще с почеркушками. Мол, держаться в седле нормально не умею, а куда-то лезу.

Я закрыла скетчбук с твердым намерением не показывать никому набросок. Не нужно выпендриваться, когда не просят. Мне почему-то стало тревожно.

Мои соседки по комнате попали к Гале и откровенно завидовали мне, поскольку выяснилось, что как тренер нашу команду курирует Дима. То есть оба краша очутились в моей группе. Хуже не придумаешь.

Я бы без колебаний отдала обоих, фактически не глядя, однако пример Алины удержал меня от того, чтобы поинтересоваться у соседок: нельзя ли как-нибудь поменяться и попасть к ним. К счастью, мне вспомнились слова старшего вожатого: «Но она не особо хороший всадник, вряд ли принесет команде призовые очки». Если он сказал так об Алине, как можно охарактеризовать меня? Повторяю, я не подарок, поэтому лучше молчать и сидеть тише воды, ниже травы.

На следующий день Настя снова предложила мне индивидуальную прогулку, и я, конечно, с удовольствием согласилась.

Мы выехали так же, как и в первый раз. Я привычно почистила и оседлала Шушу, а затем прогулялась с ней разминочным шагом, польстив сушками.

За них Шуша душу продаст, и мне частенько казалось, что я для нее, скорее, подательница сушек, и вся ее привязанность ко мне, весьма вероятно, является лишь привязанностью к любимому лакомству.

Но вот появилась Настя со своим конем, и началась настоящая прогулка.

Миновав ворота, мы некоторое время ехали молча. Настя выглядела задумчивой и грустной.

Дневной зной сменился вечерней свежестью, от запаха трав кружилась голова, а я вдруг подумала, что привыкла и к лагерю, и к лошадям. Если в начале смены я была в ужасе от того, что мне предстоит здесь жить, учиться ездить, а потом как-то обходиться без общества лучшей подруги, то сейчас сердце тревожно сжалось: ведь я внезапно осознала скоротечность моего пребывания в «Вольном ветре». А теперь, когда все готовились к итоговому соревнованию, финал оказался неожиданно близок.

Еще совсем немного – меньше двух недель, – и я уеду домой. А ослепительно синее небо, бескрайние просторы, разнотравье и стрекотание цикад, мягкие объятия моря и Шуша, влажно тыкающаяся губами в мою протянутую ладонь, останутся в прошлом. Не будет ни прогулок с Настей, ни вечерних разговоров с соседками по комнате, ни похожих на звезды светлячков, ни лошадей… Когда я успела привязаться ко всему этому?! Ведь и сама не заметила! Время всегда было для меня чем-то незначительным и протяженным, почти бескрайним, но лишь сейчас я ощутила его ускорившийся ритм, гулом отдающийся в висках, и сумасшедшую быстротечность.

– Ты привыкла к лагерю? – спросила Настя, словно прочитала мои мысли.

Наверное, я думала слишком громко. Мы неторопливо ехали рядом, и впереди раскинулась равнина, похожая на раскрытую ладонь.

– Да. – Я кивнула. – И с девочками подружилась.

– Вот и хорошо. – Настя чуть печально улыбнулась. – И у тебя замечательная команда на итоговых соревнованиях. Денис опытный лидер, на него можно рассчитывать. Он никогда не подведет.

Я ничего не ответила, не понимая, зачем она это говорит. Наверное, чтобы я не волновалась и не опозорила ее. Настя уделяет мне времени больше, чем другим, но держится мягко и деликатно, поэтому никогда не возникает тягостного ощущения, что с тобой возятся как с маленькой или слабой.

– Жаль, что не ты нашу команду курируешь, – призналась я, когда мы проехали еще немного. – С тобой как-то лучше получается.

– Зато у вас есть Дима. Он прекрасный тренер, умелый и профессиональный, – выпалила Настя. – Очень талантливый. Среди его учеников много призеров престижных соревнований. Прошлым летом из трех смен дважды выигрывала именно его команда. У вас есть реальный шанс на победу.

– Ага, – кисло подтвердила я.

У меня не было сильного стремления к победе, однако не хотелось подводить команду. И я прямо предчувствовала, что с Димой у меня возникнут проблемы. Я из разряда таких, кто его наверняка раздражает. Неудивительно, что он готовит призеров, – вот его уровень, без сомнений. Он один из лучших и хочет, чтобы вокруг него тоже были лучшие. А я-то не такая. И Настя… по крайней мере, мне так кажется.

– Не переживай. – Настя с теплотой посмотрела на меня. – У тебя уже получается. Ты держишься в седле уверенно. Вот мы сейчас болтаем, а ты сохраняешь правильную посадку. И колени, и спина, и стопы в порядке. Видишь, тебе даже думать не нужно – все и так удается.

Я покраснела от похвалы, которая, конечно, была мне очень приятна. И правда, теперь я даже не пыталась судорожно сосредотачиваться на вещах, связанных с ездой. Похоже, ежедневные занятия действительно помогают.

– Но я намного хуже других… – промямлила я.

– Хуже? – Настя изумленно приподняла брови. – С чего ты взяла? Кстати, ты добилась серьезного прогресса за короткое время. Ты прекрасно освоила базовые навыки, выработала правильную посадку и чувствуешь себя довольно уверенно в галопе. По-твоему, остальные ребята учились быстрее? Скажу тебе по секрету… – Она подмигнула мне. – Твой прогресс гораздо виднее и солиднее, чем, скажем, у Дениса или у Виты.

– Но у них совсем другой уровень, – протянула я.

– И они начинали с того же, что и ты, – парировала Настя.

Я кивнула. Зачем строить из себя неизвестно кого: я понимала, что сделала значительный шаг. Я перестала бояться. Вот что главное, а дальше все пошло гораздо легче.

– Диме можно доверять. Он настоящий профессионал, – настойчиво повторила Настя.

И мне не оставалось ничего иного, чем ответить:

– Знаю.

– А теперь немного галопа, – предложила Настя, пуская коня в галоп.

И я последовала за ней.

На наших индивидуальных, пусть и редких, занятиях я получала гораздо больше удовольствия, чем на общих. Может, именно потому, что внимание тренера было целиком сконцентрировано на мне, или же по той причине, что я не любила шумные компании, да и Шуша вроде бы разделяла мои взгляды. Нет, конечно, она всегда была спокойной и терпеливой лошадью, но мне думалось, что сейчас ей тоже приятнее, чем при групповых поездках.

Мы мчались к горизонту, я вовремя приподнималась в седле, плавно следуя движениям лошади, и ощущала восторг. Свежий ветер бил в лицо, теребил выбившиеся из-под шлема волосы, а мне хотелось поднять голову к темнеющему небу и громко радостно смеяться.

И как я только жила без этого раньше?!..

После, сделав круг, мы неспешным шагом отправились к тому месту, где я любовалась закатом после первой индивидуальной прогулки. У обрыва мы спешились и повели лошадей в поводу. Шуше, присмиревшей после галопа, я сунула украдкой сушку, и лошадь благодарно ткнулась мне в плечо, обдавая знакомым запахом. Теперь я гораздо лучше понимала Иру, осознавала, почему подруга, не думая ни о чем, уехала из лагеря, хотя долго о нем мечтала. Если ты привязываешься к какому-то существу, а оно в ответ доверяет тебе, ты несешь за него полную ответственность. Разумеется, Шуша – не моя лошадь, но если бы я когда-нибудь услышала, что с ней случилось что-то плохое, то, безусловно, сделала бы все, чтобы навестить… и если даже не помочь, то хотя бы побыть рядом.

Пожалуй, разделяя чужую боль, мы принимаем на себя ее частичку. Может, так и есть, кто знает.

Мы возвращались в лагерь неторопливо и без лишних разговоров, только в конюшне, распрягая и чистя Шушу, я сказала Насте: «Спасибо». И сама понимала, что короткое, стершееся от частого употребления слово, не выражает всю меру моей огромной и искренней благодарности.

– Пожалуйста. – Настя широко улыбнулась. – И, Мира, пообещай, пожалуйста, что, если у тебя возникнут проблемы, вопросы или сложности, ты обязательно придешь ко мне… или к Диме.

– Да, Настя, – закивала я.

Близился отбой, но, вернувшись в коттедж, я взяла скетчбук и набросала картинку: обрывистый берег, высокие раскидистые сосны с мягкими пушистыми лапами и силуэты двух лошадей, замерших на самой границе пропасти.

– Можно посмотреть? – попросила Оля, и Маша, тоже с любопытством присматривающаяся ко мне, вытянула шею.

– Конечно. – Я протянула скетчбук.

Девочки склонились над картинкой.

– Красиво… – выдохнула Маша. – А у меня здесь любимый конь Вольный. Он норовистый, иногда нервный, но я обожаю его.

– А я Усладу люблю, – поддержала разговор Оля. – Повезло тебе, Мира, что с тобой тренер индивидуально занимается. Значит, считает перспективной.

– Вряд ли. – Я смущенно засмеялась и взяла скетчбук, но неловко уронила его на пол.

На открывшемся развороте была придуманная мной эмблема.

– Это что? – не сдавались любопытные соседки.

– Просто… нарисовала. Решила сначала своей команде предложить.

– Здорово. Отличная эмблема. Нарисуй для всех участников вашей команды. Классно получится, – без сомнения в голосе заявила Маша.

– Но у других команд эмблем нет…

– Но ведь там и тебя нет! Зато у вас пусть будет! Правда, Оль? – Маша посмотрела на подругу.

– Отличная фишка, – подтвердила та. – Вы сразу выделитесь… Но не рассказывай больше никому, чтобы не своровали идею. Мой папа говорит, что главная проблема современного общества – воровство идей, – добавила Оля.

– А мы точно никому не скажем, – подхватила Маша. – Правда.

– Но не получится, будто я… навязываюсь?

– Вот чушь! – Соседки по комнате дружно расхохотались.

Я ошеломленно посмотрела на них. Когда мы успели стать почти что подругами?..

– Сперва мне показалось, что я вам не нравлюсь, вы меня и не замечали. И вы мне совсем не нравились, – забывшись, проговорила я и прикусила губу. Надо же такое ляпнуть!

– А ты! – Маша показала мне язык. – Ты, думаешь, лучше была?

– Ага, держалась как зазнайка, – фыркнула Оля. – Типа Я-вся-такая-принцессочка, а вы… Снусмумрики.

– Кто?! – переспросила я.

– Он из книжки про Муми-тролля [14] , – смутилась Оля. – Слово забавное.

– Снусмумрики! – повторила я и с облегчением рассмеялась.

В тот вечер мы еще долго болтали и не угомонились даже после отбоя.

А на следующий день я принесла эскиз на очередное собрание нашей команды. Несмотря на ободрение соседок, мне было стыдно отдавать набросок Денису. Ну и вообще подходить к нему, привлекая к себе внимание.

Может, я и не решилась бы, но он встретился со мной взглядом и спросил:

– У тебя есть какая-то идея?

И конечно, выбора не оставалось. Я встала со скамейки, мы опять сидели в беседке – прекрасное тихое место, можно и посекретничать, – на негнущихся ногах подошла к Воронкову и протянула скетчбук, открытый на странице с эмблемой.

Несколько секунд Денис с удивлением разглядывал рисунок, пытаясь понять, зачем я его вообще притащила, а у меня почему-то внезапно пересохло во рту: я ничего не могла объяснить. Просто стояла рядом и молчала, чувствуя себя абсолютной дурой. Если бы это была игра, я просто сделала бы сейчас откат к предыдущему сохранению и не совершала бы подобной глупости.

– Эмблема? – Признаться, сообразил Денис быстро, хотя для меня каждая секунда растянулась в вечность. – Топ! Еще никто не делал эмблемы для команды. А можешь нарисовать для каждого?.. Или отсканим и распечатаем на цветном принтере.

Другие участники команды тоже принялись заглядывать в скетчбук.

Я услышала голоса:

– Супер!

– Топчик!

Кто-то хлопнул меня рукой по плечу.

Мне стало неожиданно радостно – и я снова подумала, что все волшебным образом повернулось в другую сторону. Еще недавно я была одна, без друзей и чувствовала себя неуклюжей, лишней, ненужной, а сейчас оказалась частью команды, причем полезной частью.

– Я лучше нарисую всем вам эмблемы, – сказала я, и вдруг в голову пришла поразившая меня идея. – А давайте я изображу ваших лошадей? У каждого будет своя.

Ребята обрадованно загалдели. У них уже появились любимые лошади, а у Дениса – вообще свой собственный конь. Наверное, им будет приятно увезти эмблему домой на память о лагере. Даже Алина развеселилась.

После собрания, дождавшись, когда разойдутся остальные, она подошла ко мне.

– Мира, – позвала она, – надеюсь, ты на меня не в обиде? Мы теперь в одной команде.

– И стали лучшими друзьями, – хмыкнула я.

– Ну не стали, но должны держаться вместе, чтобы победить. Будет круто, если наша команда выиграет, – говорила Алина, шагая рядом со мной по раскаленной от солнца дорожке: было около трех часов дня, самое жаркое время.

– А Вита? – не смогла удержаться я от вопроса. – Ты ведь в ее команду хотела.

– Перехотела, – скривилась Алина. – Ты знаешь… м-м… недоразумения между нами… Она их провоцировала. Ты ей сразу не понравилась. И она думает, ты решила замутить с Денисом…

Против моего желания щеки покраснели. Пришлось, чтобы Алина ничего не заметила, отвернуться, притворившись, будто что-то разглядываю.

– Ерунда, – буркнула я и поспешила перевести разговор в другое русло: – А ты, значит, поддержала ее как истинная подруга.

– Ее попробуй не поддержи. – Алина вздохнула. – Она вечно распоряжается. Со всеми знакома, со старшим вожатым на «ты». Дольше всех сюда ездит, типа такая опытная и умелая. Любит управлять. Если что не по ней, адскую жизнь устроит, даже не сомневайся. Найдет способ уничтожить и унизить. Я ее, если честно, боялась.

Я изумленно посмотрела на Алину. Неужели так и есть?

Но Алина казалась абсолютно искренней.

– Ну что, заключим мир? Мы в одной команде… – снова протянула она.

Какой резкий переход. А если Алина притворяется? Но зачем? Хочет втереться в доверие, а потом передавать секреты подруге? Но она же и так слышит все на наших собраниях, зачем ей искать моего расположения? Или она каким-то образом выяснила, что Вита ее отвергла? Я плохо знала Виталию, но вполне могла вообразить, что она не утруждает себя проявлением деликатности, а с видом королевы демонстрирует пренебрежение.

Могла же Алина разочароваться в их дружбе? Вполне.

– Мир, – кивнула я, но невольно вспомнила мелкие неприятности, которые она мне устраивала.

– Отлично! – Алина просветлела лицом. – А местные умники еще увидят, чья будет победа.

Я не стала ни соглашаться, ни спорить – это было глупо, поэтому попрощалась и направилась к домику, который делила с Олей, Машей и другими девочками. Если разговор с соседками по комнате меня по-настоящему обрадовал и воодушевил, то после общения с Алиной остался легкий неприятный осадок. Вероятно, я просто привыкла думать о ней не слишком хорошо. Мама любила повторять, что к людям нужно относиться непредвзято и доверять им… Но, может, именно поэтому моя честная и принципиальная мама – обычный бухгалтер, вкалывающий на нескольких работах, а многие, гораздо менее честные и принципиальные, достигли куда больших высот.

Последняя неделя перед итоговыми соревнованиями оказалась максимально загружена. Мы тренировались, изучали материалы по окрестностям, которые могли пригодиться в квесте, готовили статьи, иллюстрации и фото для сайта. Денис постоянно был поблизости, отрабатывая звание капитана: давал советы, подбадривал и поддерживал участников нашей команды во время выездов. Он делал все спокойно, не нервничая, словно и не волнуясь о том, победим ли мы или проиграем, но обладал потрясающей способностью находиться именно там, где был нужен.

– Держись поближе ко мне, – сказал он, наверное, считая меня самой отстающей из группы.

Вместе с нами выезжал и Дима. Он по-прежнему фактически игнорировал меня, высмеивал Алину, говорил, что она держится в седле с грацией мешка с овсом, и выделял Дениса, с ним единственным держался как с равным. Может, принимая во внимание его способности или заискивая перед ним, помня о его отце, – меня это мало заботило.

Я думала о другом.

Мне нельзя было замедлять группу и допускать грубые ошибки, за которые можно заработать штрафные очки. И, когда мне удалось неплохо пройти небольшую дистанцию, Дима даже сухо кивнул, а Денис похвалил меня с такой радостью, будто это достижение – его личная победа, я почувствовала счастье. Всегда считала, что взаимодействие в команде – не мое, я индивидуалист, но внезапно изменила свое мнение. Здорово, когда тебе протягивают руку помощи и одобряют.

Не скажу, что ребята в команде стали лучшими друзьями, однако между нами возникло нечто общее. К примеру, в нашем разобщенном классе нет ничего подобного, зато в художественной школе атмосфера и правда похожа на ту, которая царит в «Вольном ветре». Пожалуй, такое происходит, когда люди занимаются одним делом, причем интересным всем, и в группе нет соперничества, потому что каждый становится особенным. Даже если я отставала и совершала промах, никто не сердился, напротив, меня поддерживали или вызывались помочь.

Помню, как во время тренировочной совместной прогулки Тонина лошадь, которая нервничала еще с утра, попыталась устроить, как бы назвала это Настя, фокусы и сбросить всадницу. Первым успел отреагировать не Дима, а Денис.

– Узда! – закричал он Тоне. – Ты держишь руку жестко. Лошади больно, она не хочет тебя слушаться. Надо помягче. Ласково. Посмотри, какие у нее нежные губы, железо может причинять ей боль.

– Я не специально! – Тоня вспыхнула.

Я заметила, что ей по-настоящему неловко. Кстати, оставшись без общества сестры, она стала тише и деликатнее, что ли. Вместе сестры казались настоящим фейерверком и никогда не обращали внимание на мнение окружающих.

Но Тина и Тоня очутились в разных командах, что даже пошло близняшкам на пользу. Разумеется, часы после тренировок они по-прежнему проводили вместе.

– Я и не говорю, что ты специально, – улыбнулся Денис, – просто последи за собой. Лошади очень чувствительные.

Этот маленький эпизод мне почему-то понравился, а Денис выглядел умным и взрослым. Он точно не станет загонять коней ради победы. Может, он все же не слишком смахивает на Диму? Но, стоило мне об этом подумать, как я поймала его насмешливый взгляд и отвернулась, разозлившись на то, что опять начала сочинять.

Говорят, чрезмерное воображение свойственно творческим людям – в таком случае я вовсе не хочу быть творческим человеком.

А еще я занималась эмблемами. Никуда не спешила, да и при здешней кипящей жизни свободного времени было немного, поэтому в день получалось нарисовать не больше двух. Но я была довольна. Особенно удался, по-моему, конь Дениса, Невермор. Так и чудилось, что его нервные ноздри трепещут от дыхания, еще секунда – и он сорвется с белого листа и стремительно помчится прочь, а шелковистая грива будет развеваться на лету…

Я закончила двенадцать эмблем за несколько дней до начала финальных соревнований и, если честно, с опаской принесла их на наше традиционное сборище.

День выдался прохладный, накрапывал мелкий дождик, и мы боялись, что плохая погода продлится до квеста, однако, судя по прогнозам синоптиков, осадки должны быть кратковременными. Встретились, как и раньше, в беседке. Все в ветровках с капюшонами, а Слава, один из трех парней команды, накинул ветровку на голову, что выглядело очень смешно.

– Денис, я принесла эмблемы, – обратилась я к Воронкову, который завершил лекцию о местной географии и начертил на карте маршрут прошлых испытаний, показавшийся лично мне ужасно сложным.

– Какие эмблемы? – переспросил он.

Я опешила.

Конечно, с того момента, когда я предложила нарисовать эмблемы, прошло некоторое время, и у Дениса полно всяких серьезных дел. С чего бы ему помнить о каких-то рисуночках?..

– А, эмблемы! Точно. – Он взял стопку листов из моих рук. – Ого! – Воронков посмотрел на верхний рисунок. – Невермор! Как живой!

Похвала могла быть приятна, но первая реакция Дениса слишком сильно задела меня, поэтому я просто кивнула.

Команда загалдела. Каждый стремился увидеть личную эмблему поскорее, затем все захотели рассмотреть эмблемы других. Последующие минут пятнадцать ребята оживленно разговаривали, хвастались, рассказывали о своих замечательных лошадях.

Даже Алина с гордостью приложила эмблему к футболке, позаботившись, чтобы на нее не попала дождевая влага с непросохшей ветровки.

– Теперь мы впереди! – заявил Слава, тоже приложив к себе эмблему.

– Ага, впереди, – хмыкнул Денис. – Еще в седло не сел, а уже победил. Быстрый ты, значит.

– А что, вот сяду и посмотрим! Я, может, и тебя обыграю, – распушил хвост Слава.

– Ты? Меня? – Денис от души рассмеялся.

Они спорили, но, очевидно, совершенно не зло, скорее, дружески.

Это была моя команда – такого опыта общения у меня еще никогда не было.

Вечером, листая соцсети, я смотрела, как проводят лето одноклассники. Кто-то загорал на море во Вьетнаме или в Турции, кто-то поехал с родителями на север, кто-то растрачивал каникулы на даче.

Девочки постили фоточки и видео в купальниках, с разной степенью умения изображая моделей, парни кидали скрины игр и аниме, а я вдруг подумала, что они проводят время скучно, в их жизни нет важных вещей вроде ощущения полета, нет опускающегося за горизонт солнца, нет странного удовольствия от усталости, когда сходишь с лошади на трясущихся ногах, нет внезапного единения ради одной цели. В общем, всего того, чего раньше не было и у меня.

Но ведь какой-то месяц назад я даже не представляла, что «Вольный ветер» может иметь для меня ценность.

Я открыла в телефоне чат с Ирой и мигом набрала сообщение.

Я: Мне так жаль, что тебя нет в лагере. Не потому, что здесь скучно, а как раз потому, что это, оказывается, очень здорово.

Ира: Я знала, что тебе понравится! Если только начнешь ездить верхом, не захочешь бросать. Это как болезнь их нельзя не любить. Как подготовка?

Я: Это вряд ли. Мне страшно, но стараемся. Денис хороший капитан.

Ира: ОООООО! Хороший?! Только как капитан? Я что-то упустила?

Я: Не выдумывай. Я тут эмблемы для команды нарисовала! Лови.

Я отправила Ире картинки, и она их горячо похвалила, а потом мы занялись обсуждением лошадей. В любом случае опасная тема Дениса осталась позади. Вот и хорошо. Не знаю почему, но, пока я читала Ирины дурацкие предположения, на моем лице оставалась глупая улыбка.

И все-таки иногда казалось, что Денис выделяет меня не только как самую отстающую.

Последние дни перед соревнованиями напоминали смешные ролики, снятые с ускорением: все бегают туда-сюда, суетятся, что-то делают – ничего поначалу и не разберешь. Ребята тревожились, разве что кроме Дениса: он оставался единственным островком спокойствия в море суеты, которой поддался даже Дима.

Денис держался невозмутимо и слегка наплевательски. Это заметила не только я, и оттого в нашей группе возникли упадочные настроения. Тоня, например, бурчала, что Воронкову все равно: дескать, у него дела в полном порядке, отец известный тренер и есть победы на соревнованиях, поэтому наш выигрыш его не волнует. Конечно, она говорила это не в глаза Денису. Кто-то пытался ей возражать, но не слишком активно, и Тоня мигом парировала аргументы.

– Ага, он собирает нас, делает что-то, но на отвали, – горячилась Тоня. – Вот моя сестра у Виты, они поджилки рвут ради победы. Мы такими темпами точно не победим.

С ней соглашались. И были бы мы на пиратском судне вроде тех, что в книгах Стивенсона, капитану прислали бы черную метку в знак недоверия и снятия с него полномочий.

А череп и кости на ней еще бы меня рисовать заставили.

– Зато с нами Дима. Он сделает из нас чемпионов, – возражал Слава.

Как ни странно, Алина в напряженной ситуации вела себя удивительно здраво, и я стала думать, что, возможно, она сказала правду и предыдущий конфликт возник только из-за Виты. Теперь, вырвавшись из-под ее влияния, а между ними что-то явно было не так, она стала лучше и приятней в общении.

Короче говоря, Алина не провоцировала конфликт и напоминала всем, что Денис козырь и принесет команде очки, во всем лагере нет никого, ну, наверное, кроме тренеров, кто мог бы обойти его в конкуре. Вдобавок у Дениса есть прекрасный конь, с которым он давно сработался.

С последним фактом никто поспорить не мог, и я радовалась, что моего мнения, как всегда, не спрашивают, все привыкли к моему молчанию. На самом деле я просто не знала, что и думать. Да, у Дениса, похоже, нет цели непременно победить, но видно же, что он хороший и разумный капитан, а еще действительно опытный всадник. Может, этого достаточно?

– Дима, – добавляла Алина, – в прошлом сезоне курировал команду, которую возглавляла Вита, и мы выиграли! – На ее впалых щеках выступал довольный румянец, а глаза сверкали. И ей хотелось победить.

– А Дима вместе с Витой – и вправду мощная сила, – вздыхал кто-то…

И все разом замолкали.

Я тоже размышляла о том, нужна ли мне победа, даже спросила Иру. Подруга записала мне кружочек. Прогуливаясь с Лютиком, она объяснила, что, если я не собираюсь стать спортсменом – а ведь так и есть, – мне не нужно ни о чем беспокоиться. Лучше радоваться происходящему, да и вообще стоит относиться к квесту как к приключению.

Мама тоже говорила, что главное не победа, а участие, но лично мне это всегда казалось чем-то вроде утешения для проигравших. Если ты победил, тебя поздравляют: «Ты молодец! Так держать! Новых побед!» – и всякое такое, а если проиграл, спешат утешить фразой про участие.

Мои картины выставлялись на нескольких выставках. За время учебы в художественной школе у меня было четыре вторых, одно третье и первое место аж на городском конкурсе рисунков, посвященных литературным произведениям. И поэтому я точно знала, что победа – это здорово. Чистый адреналин и эмоции. Удивительно, но сначала ты будто не веришь, а время на миг останавливается, чтобы потом обрушиться на тебя сметающим с ног шквалом, заспешить, завертеться вокруг вместе с награждающими, поздравляющими, завидующими.

Победа – всегда драйв и выплеск запредельной энергии. Прекрасно понимаю (как человек, четырежды получавший второе место и лишь единожды первое), что вовсе не обязательно одерживать верх всегда, но если браться за что-то без особого желания выиграть, то можно ли в принципе добиться наилучших результатов?

Я сомневалась и абсолютно не понимала Дениса. Я вообще относилась к нему очень странно. Он то восхищал меня, то вызывал почти злость. Вот на днях я видела, как он разговаривает с Витой. Они мило обменивались шутками, и я снова вспомнила о парочке, которую увидела из окна в день празднования экватора. «А вдруг он специально сольет нашу команду ради нее, для того чтобы понравиться ей?» – появилась в голове сумасшедшая мысль. Нельзя не заметить, как хорошо они подходят друг другу, может, их соперничество никакое не настоящее, а в реальности они пара…

Или Денис хочет, чтобы они были парой.

Вечером, в холле столовой глядя на себя в зеркало, заляпанное отпечатками чужих пальцев, я сравнивала себя с Виталией. И конечно, вопрос о том, в чью пользу, даже не стоял. Хотя загар был мне к лицу. Я от природы, скорее, белокожая, темные длинные волосы слегка выгорели на солнце и приобрели оттенок рыжины, может, это и красиво, зато острые локти и коленки никуда не делись. И я иногда сутулилась: несмотря на занятия по верховой езде, влияющие на осанку, сказывалась привычка сидеть, наклонившись над мольбертом. Разумеется, я была далеко не столь грациозной и уверенной, как Вита.

Нет уж, наверное, сравнивать нас нельзя.

Я попыталась прогнать из головы неприятные мысли и не поделилась ими с Ирой. Если бы подруга была рядом, я бы, естественно, все ей выложила, но сейчас, когда она далеко, незачем писать подобные вещи. Но ничего не поделаешь: я слишком много думаю о Воронкове. Я вовсе не собираюсь вступать в клуб фанаток Дениса. Просто… мне нужно занять себя, чтобы не переживать перед квестом, а капитан команды постоянно маячит перед глазами, вот я невольно о нем и думаю.

Это был последний вечер перед соревнованиями. Время пролетело быстро! Бесспорно, я радовалась тому, что скоро увижусь с Ирой и буду тысячу раз рассказывать ей обо всем. О лошадях. О прогулках с Настей. О том, как садится в море солнце, растекаясь по воде золотисто-алым. О Шуше. О дыхании лошади, ее нежных мокрых губах и любви к сушкам. О… Да и о Денисе я буду говорить, хотя не представляю, что. Но… неважно.

Главное – лошади и завтрашние соревнования. Не подведу ли я нашу команду? Сумею ли пройти дистанцию и выполнить задания так, чтобы не опозориться и не принести ребятам штрафные очки?

Смогу ли я?..

А потом случилось нечто необычное. Мы с Полиной решили посидеть в беседке и условились встретиться после ужина.

Я пришла первой, но вместо Полины неожиданно появился Денис. Он раскованно, будто мы с ним договаривались, уселся на перила беседки и уставился на меня.

Некоторое время мы молчали. Я не хотела играть в гляделки и отвернулась.

– Ну что? – спросил он, когда ему надоела тишина. – Рассказывай.

– О чем? – недоумевала я.

– О проблемах. Ты минуту назад смотрела на меня так, словно я тебе лайк задолжал. Мне интересно стало, в чем я прокололся.

Я почувствовала, что щеки, как всегда, заливает проклятый румянец. Оказывается, Воронков все замечает, даже когда кажется, что он вообще меня игнорирует. Но неужели я и впрямь глядела на него… с претензией?!..

Легко ему. Вот он такой, в мятного цвета поло с логотипом известного бренда и летних джинсах – эффектный, свободный, популярный. Ему не нужно бояться, что он допустит ошибку и облажается. Он не беспокоится о том, что никто не обращает на него внимание: все происходит как раз наоборот. Парню можно ни о чем не тревожиться… что он, впрочем, и делает.

– Никаких проблем нет. – Я натянуто улыбнулась.

– И все-таки? – Он продолжал смотреть на меня. Даже с опущенной головой я явственно ощущала пристальный взгляд. – Ты боишься соревнований?

– Нет! – выпалила я, но поправилась, признавшись: – Да, мне страшно. Я еще не очень уверенно держусь в седле и боюсь подвести команду.

Денис наш капитан, и наверняка ему нужно сказать правду, но мне было неловко говорить о своих слабостях.

– Ой, не сочиняй. Не потребуют от тебя ничего особенного. И младенец справится, – усмехнулся Денис. – И это не настоящие спортивные соревнования. Так… для приятного времяпрепровождения.

Я подняла взгляд, почувствовав внезапный прилив злости. Вот как он отреагировал на мою искренность. Значит, я думала о нем абсолютно правильно. Не с его уровнем Я-лучший-всадник-мировая-выше-солнца-звезда участвовать в соревнованиях школьного уровня.

– Да, ты прав, – ответила я сухо. – Дело для детсадовцев. – Я встала со скамейки и шагнула к выходу.

– Эй, ты чего? – В голосе была растерянность. Денис до сих пор ни о чем не догадался.

– Ничего. Пошла в свою ясельную группу.

– Эй, Мира, не понял…

Именно. В том-то и суть.

– И не поймешь.

Я услышала за спиной шорох – Денис соскочил с перил и, похоже, собирался последовать за мной, но тут к беседке прибежала Полина.

Она замерла, глядя то на меня, то на Дениса.

– Пойдем в другое место. Беседка занята, – громко сказала я, подхватив Полину под руку.

– А о чем ты с Воронковым разговаривала? – спросила она, когда мы удалились на достаточное расстояние. – Между вами практически молнии сверкали.

– Да ни о чем, – отмахнулась я. – Решил поучить меня жизни. Как отстающего члена команды.

– Какой урод, – скривилась Полина.

– Ага, – согласилась я. – Давай больше не будем о нем.

Однако я продолжала думать о парне. Меня больно ранило пренебрежение Дениса, как будто все то, что только начало приобретать для меня ценность, оказалось ничего не стоящим пустяком. Это подействовало на меня так, что накануне соревнований я потеряла к ним интерес. И, записывая ежевечерний кружочек Ире, не упомянула о них и сразу же получила от подруги кучу сообщений.

Ира: Ты чего сникла? Признавайся, что случилось???

Ира: Ну и где твой боевой настрой?!

Ира: Какие-то проблемы с ???

Я: Нет. Все норм.

Ира: ПРИЗНАВАЙСЯ!

Ира: Ясно, эти противные крысы тебя опять достают. Что они сделали?

Я: Нет, я в порядке.

Ира:???

Я: Ладно, я расстроилась. Ко мне Денис сегодня подходил. Спрашивал про то, волнуюсь ли я, а потом такой: «Это пустяки, детская песочница и вообще соревнования не настоящие».

Ира: А может, он тебя просто ободрить хотел? Чтобы не нервничала напрасно?

Я: Хорошенькое ободрение. Теперь я себя такой бодрой чувствую.

Ира: По-моему, он тебя клеит Скажешь, что нет?

Я: НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ!

Ира: А ты разошлась, подруга. Тревожный знак… А что, сын знаменитого тренера, симпатичный, перспективный…

Я: Вот и забирай себе это сокровище. И закопай поглубже… как сокровища закапывать принято. А сейчас отстань. Пойду еще подышу воздухом, пока отбой не объявили.

Ира: Как знаешь. И удачи! Буду за тебя пальцы держать. Вместе с Лютиком

Я: Лютик вряд ли пальцы. Скорее, копыта

Переписка с Ирой значительно подняла мне настроение. Отбой пока действительно не объявляли, так что на всякий случай я надела легкий серый свитшот и решила пройтись. На территории лагеря, несмотря на позднее время, было оживленно. Ребята собирались группками, болтали, обсуждая завтрашние соревнования, громко шикали друг на друга, боясь выдать секреты команды, весело и громко смеялись.

Теплая южная ночь, одна из последних в лагере…

Наверное, я переволновалась, потому что не стала присоединяться ни к одной из групп, и даже, заметив Полину, отступила в тень. Не хотелось мне сейчас ни с кем разговаривать. Бывают минуты, когда нужно побыть одной.

Уйдя от освещенных аллей, я забрела в дальний уголок парка и, прислонившись к старому дереву, закрыла глаза. Шершавый ствол был мощным и очень надежным, он словно поддерживал меня. В голове царила пустота. Ни единой мысли. Завтрашний день, нелепый разговор с Денисом, Ирины уверения, что парень ко мне клеится… Все смешалось в моем мозгу, и я почувствовала, что перегрузилась. Хотелось нажать на паузу, как в момент просмотра фильма, и отдышаться. Однако времени почти нет. Соревнования не отменить и не отсрочить… Но Денис…

Не стоит и думать о нем. Еще два дня – и мы уедем из лагеря. У него своя жизнь, как и у меня, мы с ним уже не пересечемся… если я только не приеду в лагерь на следующий год вместе с Ирой…

Но тогда все будет выглядеть так, будто я практически преследую его… А вдруг Ира права, и я Денису интересна?

Ведь пару раз мне казалось, что он смотрит на меня как-то по-особому…

Открыв глаза, я увидела небо, темнеющее в прорехах листвы, как сцена из-за занавеса в театре, и оно было огромным и мягким: прямо пышное невесомое одеяло, простеганное крупными звездами. У нас оно не такое, как здесь, на юге.

Говорят, на падающую звезду можно загадать желание, и оно у меня уже было, но звезды, как назло, не падали, сколько бы я на них ни смотрела.

А еще говорят, что лишь один закон во вселенной действует в ста случаях из ста – закон подлости.

В общем, потом я услышала шаги. Кто-то приближался к моему убежищу.

– Это факт. Ты с ними слишком возишься, – донесся до меня раздраженный голос… Виты. Так получилось, что уже во второй раз, словно специально, подслушиваю ее разговоры. – Знаешь ведь правило человеческого коллектива: чем больше свободы, тем хуже. Людям не нужно, чтобы им давали возможности и предоставляли варианты. Они никогда не договорятся, а тебя сочтут слабым и быстренько сожрут.

– А ты не попутала их с пираньями? – ответил второй голос, и мое сердце сжалось, потому что он принадлежал Денису.

Парень вместе с Витой шагал по дорожке, удаляясь от коттеджей. Ребята непринужденно болтали.

– Ты в курсе, что такое спорт. Пираньи еще и ангелами по сравнению с людьми покажутся, – хмыкнула Вита.

– В чем-то ты права, – задумчиво ответил Денис. – Кстати, маска великой и ужасной циничной злодейки тебе, конечно, идет, ты была бы очень обаятельной злодейкой, но все же это не ты.

– Ну вот, разоблачил меня! – Вита усмехнулась. – Только никому не рассказывай, чтобы моя ужасная репутация не пострадала!

– Не бойся, я тебя не выдам.

Они остановились совсем неподалеку от меня. Мне стало неловко. Я присутствовала при чем-то очень личном, не предназначенном для чужих ушей, и чувствовала себя отвратительно. Сердце глухо стучало в груди, и я не понимала, что делать.

Если бы они просто прошли дальше…

– Денис… А я давно хотела спросить тебя…

Я различала только их силуэты. Они стояли так близко друг от друга…

Мне почудилось, что прямо сейчас я умру. Было невыносимо жарко. С ума сойти. Теперь я не сомневалась, что именно их видела несколько недель назад на аллее. А что, если они сейчас поцелуются прямо у меня на глазах?!

Нужно непременно что-то сделать. Срочно. Показать ребятам, что они не одни.

Я ударила ногой по дереву, не зная, как еще произвести шум.

– Тут кто-то есть! – Вита шагнула в мою сторону.

– Может, белка? – предположил Денис.

– Белка? Они разве не спят? И чересчур громко для белки.

Еще минуту назад я думала, что хуже не будет, но все же была настроена недостаточно пессимистично. Будет, еще как будет. Вот сейчас эти двое обнаружат меня, и тогда я точно умру от жуткого позора.

И, не думая ни о чем, кроме того, как бы поскорее очутиться подальше отсюда, я побежала. Спасительная темнота скрывала меня, но приносила неудобства. Я ринулась через кусты, а потом споткнулась и упала, больно ударившись коленкой о бордюр, но мгновенно вскочила и побежала еще быстрее. Сумасшедший страх быть настигнутой и разоблаченной гнал меня. Только через несколько бесконечных минут, оказавшись у ярко освещенной главной аллеи, я поняла, что меня не преследуют. Наконец-то, ко мне вернулась способность соображать. Не нужно паники. Ни Вита, ни Денис не могли разглядеть меня в темноте. Сейчас я отдышусь, соберусь с духом и смешаюсь с гуляющими. Или вернусь в свою комнату: никто даже ни о чем не догадается, а мое небольшое приключение останется тайной.

О случайно подслушанном разговоре не хотелось вспоминать. Вероятно, Денис с Витой встречаются, но я же предположила это сразу, а затем с чего-то вдруг решила, что он выделяет меня среди других… Поверила, что он испытывает ко мне симпатию, как было когда-то с сыном маминой подруги. Я вечно что-то не то придумываю.

Мне вообще не нужно думать о нем. Лучше целиком сосредоточусь на завтрашних соревнованиях…

Я представила, как встречусь завтра с Денисом при свете дня, и снова ужаснулась. Удастся ли мне смотреть на него так, словно ничего и не произошло?.. Но ничего не было. Пусть мутит с кем угодно, а за мои фантазии парень точно не в ответе.

Я сделала глубокий вдох и выдох, а затем резко встряхнула головой. Хватит. Не думать о том, о чем не нужно. Повторив нехитрую дыхательную гимнастику, я немного успокоилась и, оглядевшись, вышла на аллею. Теперь меня ничего не выдает. Чуточку самообладания – и все будет прекрасно. Да и осталось-то всего ничего. Еще два дня – я уеду из лагеря и заживу по-старому.

Вот и хорошо. Правда, ныла разбитая коленка. Прихрамывая, я направилась к домику.

Я долго не могла заснуть, а потом мне показалось, что едва закрыла глаза, началась утренняя побудка.

Сегодняшний день – первый день соревнований – обещал быть насыщенным.

Мои соседки уже поднялись и толкались в ванной. Я встала и, посмотрев на руки, обнаружила на правой красные полосы – царапины от вчерашних кустов. Надо же, а на адреналине я вчера даже ничего не почувствовала. Но, что хуже, я расквасила коленку, и теперь она выглядела не очень и болела. Я промыла рану перекисью, бутылочку которой подсунула мне мама. Она дала мне кучу лекарств, словно готовила к опасной для жизни экспедиции: и обезболивающее, и жаропонижающее, и для желудка, и всякий перевязочный материал.

В штанах, слава богу, ссадину не видно, но это явно не самое удачное происшествие прямо перед квестом, когда весь день придется провести в седле.

Дождавшись своей очереди в ванную, я умылась ледяной водой, стараясь взбодриться. Помогло, но не очень. Странно, перед важными событиями я впадаю в ступор. Но кто бы мог вообразить, что день соревнований в конно-спортивном лагере станет для меня настолько знаменательным?..

Сегодня все происходило по сокращенной программе. Не было обязательной зарядки, и позавтракали мы спешно, фактически в походном режиме, хотя и без обязательной каши не обошлось. Уж не знаю, кто и когда решил, что она полезна с утра и ею нужно пичкать всех несчастных. Ребята тревожились, ведь для многих это первое соревнование. Зато старожилы, имеющие спортивный опыт или раньше посещавшие «Вольный ветер», сохраняли спокойствие.

Даже Алина переживала. Она бегала и беспрестанно снимала участников, брала блиц-интервью, записывала короткие видео.

После завтрака, полностью эпикированные, мы собрались на площадке, где происходило первое собрание в день приезда. Повсюду были разноцветные воздушные шары и эмблемы лагеря, что показалось мне очень красивым и торжественным. Из-за волнения я едва слышала речь старшего вожатого. Впрочем, он традиционно желал успехов, напоминал, как важен командный дух, уважение к товарищам и здоровое стремление к победе.

– А теперь разойдитесь по группам. Капитаны, прошу собрать ваши отряды в специально отведенных местах. Да поможет вам попутный ветер! – закончил речь старший вожатый, и мы разразились аплодисментами.

Мой отряд располагался под цифрой один.

Дима держал табличку с номером и, оглядев нас, сказал:

– Ну что, сделаем всех? Вы готовы?

– Да! – ответили мы неуверенным хором.

Денис, стоящий в стороне, не принял в этом участия. Наследным принцам негоже подражать черни. Ну конечно, он ведь на особом положении. Зато позже Денис подошел ко мне.

Я поймала его взгляд и похолодела: он смотрел на мои расцарапанные руки!.. А я уже и забыла о вчерашнем случае.

– Встретилась с кошкой? – усмехнулся Воронков. – Или, может, изучала флору? Любишь кусты лимонника у отдаленных аллей?

– Просто поцарапалась, – буркнула я, ощущая, что щеки предательски покраснели.

Разумеется, Денис все понял. Мне хотелось, чтобы земля в ту же секунду разверзлась под ногами и поглотила меня как можно скорее. Какой позор! Я внутренне сжалась, готовая к порции издевательств. Сейчас он скажет что-нибудь едкое, дескать, излишняя любознательность не доводит до добра, а любопытная Варвара поплатилась за свои грехи оторванным на базаре носом…

– Будь осторожнее, – бросил Денис и повернулся к остальным: – Кстати, не забыли купальники?

– Нет! Никогда не плаваю без купальника! – дурашливо-девичьим голосом отозвался Саша, один из трех парней в нашей команде, но Денис его проигнорировал.

– Еще раз напомню, что это и соревнования, и прогулка, поэтому нас ждут приятные моменты вроде купания в водопаде. А теперь время для первого квеста. Дима принес конверт с первым заданием. Сейчас его вскроем и определим, куда двигаться.

– Настал исторический момент! Подождите! – Алина приготовилась снимать на телефон.

Денис продемонстрировал нам конверт из плотной крафтовой бумаги приятного оттенка слоновой кости. Он был запечатан и украшен темно-красной сургучной печатью, на которой находился оттиск с логотипом лагеря. Организаторы постарались на славу, все выглядело эффектно.

– Вскрываем? – Денис посмотрел на Диму.

– Если уж Алина разрешает, почему бы и нет? – заявил тот.

У Алины вспыхнули щеки, и мне стало ее жалко.

Как по мне, вовсе не обязательно смеяться, кроме того, Алина выполняла задание, полученное в журналистской студии, но я, конечно, промолчала.

Денис осторожно, поддев ножичком печать, чтобы не повредить сургуч, вскрыл конверт и достал оттуда такой же тонированный лист со стихотворением.

Воронков громко прочитал рифмованное задание и оглядел наш притихший отряд.

Для того чтобы узнать местонахождение первого контрольного пункта, куда нужно отправиться верхом, требовалось разгадать загадку. Если отгадка окажется неверной, потеряешь время, а тут учитывалось все: и время прохождения, и слаженность действий группы, и верховые навыки, которые отмечал сопровождающий нас Дима.

– У кого какие идеи? – спросил Денис.

Все разом заговорили.

– Едем к ущелью!

– Нет, к горам!

– Нам нужно к Бацехуру, – перебил ребят Слава. – К самой высокой горе в окрестностях. – Он ткнул в карту.

– Почему? – спокойно, как и положено капитану, спросил Денис.

– Ну… В загадке – долина и белый страж. Самая высокая вершина здесь – Бацехур! – Слава сверился с интернетом. – Ага, точно… Высота тысяча восемьдесят метров над уровнем моря… Открываются великолепные виды… безграничное небо и горные хребты. Гора и есть страж!

– А как же лента? – Тоня не сумела промолчать.

– Хм… – Слава задумался, глядя на карту, и возликовал: – Лента – это дорога! Она как раз обозначена на карте. Маршрут ясен: едем вот так, выдвигаемся на дорогу… а у подножия горы наш первый контрольный пункт! Все логично!

Но Денис колебался.

– Дай-ка сюда. – Алина требовательно протянула руку и взяла листок с заданием. – А почему на дорогу нельзя войти дважды?

– Вода не та, да и человек не тот, – пробормотала я и ужаснулась: оказывается, задумавшись, произнесла слова вслух.

– Вот! – Острое личико Алины засветилось торжеством. – Даже Мира сообразила! А вы – Бацехур! – передразнила она. – Разгадка – это река, по первой строчке очевидно.

– А при чем тут страж? – Слава хмурился, не собираясь легко сдаваться.

– А при том, что помните, там есть огромный белый камень. Валун! – Алина почувствовала превосходство, а после недавнего подкола Димы ей необходимо было как можно скорее восстановить статус. – Мы пару раз приезжали туда во время конных прогулок, у меня и фото есть. – Она открыла галерею в телефоне и принялась листать миллион фотографий. – Наша первая контрольная точка – у валуна!

– Похоже на правду, – пожал плечами Денис.

Я посмотрела на Диму. Помимо прочего, ему следовало наблюдать за тем, чтобы все проходило честно. Он наверняка знал местоположение контрольной точки, а мне было любопытно посмотреть, как он отреагирует на наши предположения. Однако лицо Димы оставалось безмятежным, и не поймешь, о чем он думает.

Но и я разделяла Алинину версию.

– Как-то слишком просто. А если я прав? – вновь влез Слава.

– А если ты прав, то ничего страшного, – неожиданно заявил Денис. – Мы проверим первую версию, да и место гораздо ближе к нам, чем Бацехур, и можем продолжить путь. Кстати, и крюк будет совсем небольшой. – Он провел пальцем по карте.

Теперь никто не спорил. Действительно, ничего страшного не случится, даже если первая версия ошибочна. Мы должны выполнить задание.

Денис неторопливо построил маршрут, причем выбрав не самый прямой путь.

– А почему мы в объезд двинемся? – поинтересовался Саша, и команда сразу оживилась, с ожиданием уставившись на капитана.

– Чтобы лошадям ноги не переломать, – парировал Денис. – Лично мне Невермора жалко, я на нем форсировать овраги не собираюсь. И вообще, как говорится, тише едешь – дальше будешь.

– Ага, а группа Виты, небось, тише ехать не будет, – заметила Тоня, но Денис ее проигнорировал, и препираться никто не стал.

В конце концов, он капитан и принимает стратегические решения, а еще он, безусловно, самый опытный из нас и, наверное, не ошибся… Если только из личных чувств не дает фору команде Виты. Но не спрашивать же его напрямую. Я вновь вспомнила случайно увиденную в парке сцену поцелуя и опустила взгляд в землю. Ну и пусть проиграем, мне-то какая разница. Я в принципе не рассчитываю на победу.

– Ну что, орлы, определились? – Дима позволил себе вмешаться. – Не теряйте времени. По коням. Не опозорьте меня.

И мы поспешили к конюшне. Оказалось, что группа Виты уже оседлала коней и выезжает. Быстро они. Значит, нужно поспешить.

На итоговый квест каждому участнику досталась наиболее удобная для него лошадь. И я, конечно, обрадовалась при виде Шуши, которая, чувствуя всеобщее волнение и суматоху, тихонько пофыркивала и нервничала. Признаюсь, у меня тряслись руки, пока я ее седлала. Дима, проверявший новичков, неодобрительно хмыкнул, но ничего не сказал и затянул подпругу.

Ведя в поводу лошадь по аллее к воротам, я старалась заставить себя поверить в то, что мы отправляемся на обычную прогулку вроде тех, что так нравились мне в последнее время. Увы, у меня не очень получалось, а Шуша продолжала дергаться.

К тому же, садясь в седло, я почувствовала боль в ушибленной коленке.

– Что случилось? – Ко мне подъехал Денис на статном коне.

Воронков по-прежнему все прекрасно замечал, не хуже настоящего ворона, а для этих птиц, как я читала, даже сотня метров – вполне близкая и отлично просматриваемая дистанция. Может, дело и в том, что парень ничуть не волновался.

– Все в порядке, – выпалила я, избегая его взгляда. После недавнего позорного разоблачения мне хотелось держаться от него подальше.

– Ты неловко сидишь, – настаивал Денис.

«Вот гад! – мелькнуло в голове. – Видел ведь, как я вчера грохнулась, когда убегала. И теперь издевается. А они с Димой два сапога пара. Воронков наверняка даже похуже будет».

– Не все обладают блестящими навыками верховой езды, – усмехнулась в ответ я. – Есть и неуклюжие. – Однако опустила пятки и приняла правильное положение в седле – пусть не беспокоится, я постараюсь делать все как нужно, чтобы не принести команде штрафные баллы.

Управлять лошадью с учетом сбитой коленки оказалось непросто: на всякое резкое движение сустав отзывался болью, впрочем, терпимой, если не злоупотреблять. К счастью, Денис лишь изредка косился на меня, словно не доверяя, а остальные не обращали внимания.

А я, в свою очередь, вспомнила об обещанном купании. Но можно ведь просто не купаться. Скажу, что не буду, – никто и не заставит. Поплавать мне, если честно, хотелось, но нельзя же демонстрировать травму.

В купальнике разбитая коленка будет видна как на ладони. Ну а день выдался не особо жаркий. На небо набегали облачка, но это гораздо лучше, чем изнуряющий зной.

Денис ехал первым, а Дима замыкал нашу группу. Признаюсь: Воронков неплохо выстроил маршрут и никаких сложностей на пути не возникло. Все было, в общем, хорошо, хотя Шуша, прекрасно уловившая мое состояние и неуверенную посадку, продолжала нервничать. Приходилось ее усмирять.

– Потерпи, Шуша, – тихонько уговаривала я лошадь. – Мы справимся. Видишь, ничего трудного нет. Мы бывали и в худших условиях. А потом я угощу тебя вкусными сушками. Ты же их так любишь. Ну же, моя красавица.

И Шуша слушала меня, явно не пропустив обещание сушек. Она умная лошадь и, похоже, всегда понимала меня гораздо лучше, чем многие люди, например, одноклассники.

Дорога до предполагаемого контрольного пункта заняла минут сорок и, когда мы увидели знакомый обрыв, я почувствовала сильную тревогу. Вот сейчас станет ясно, правильно ли мы разгадали загадку. Денис держался уверенно, не торопился и не подгонял остальных.

Место спуска он выбрал идеально – пологое, удобное для лошадей. Мы ехали без проблем, даже я, и обнаружили в тени белого валуна пластиковый ярко-синий столик, за которым сидела одна из младших вожатых. Ура! Мы были правы.

Все спешились, и Денис пошел отмечаться: в специальном журнале нужно было проставить время прибытия и подтвердить, что все участники группы здесь, никто не выбыл. Дима же перекинулся с дежурной вожатой парой фраз, и мы получили новый конверт, в точности похожий на первый.

Вот и подоспела следующая загадка и очередной пункт назначения.

Новая загадка оказалась сложнее прежней.

Красивым шрифтом, имитирующим рукописное письмо, на листе было отпечатано:

– И стол, и дом… – хмыкнул Денис, прочитав четверостишие. – Прямо как в басне про стрекозу: «…под каждым ей листком был готов и стол, и дом» [15] .

Я удивилась тому, что Денис цитирует Крылова. Обычно всякие спортивные красавцы не в ладах с литературой, а тут надо же… помнит!..

– Что мы знаем о стрекозах? – принялась рассуждать Алина. – Рядом есть парк с павильоном, где живут бабочки и, возможно, стрекозы.

– И гостевой домик «Стрекоза», – добавил Слава, глядя в телефон.

– И магазин купальников, – внесла свою лепту Тоня. – А что, нам ведь говорили, чтобы мы взяли купальники. Вдруг и это тоже была подсказка?

– Постойте, – покачал головой Воронков. – Какой гостевой дом или магазин купальников? В стихах говорится о герое…

– Возможно, нам нужен какой-нибудь мемориал? – предположила Алина. – Всяких памятников, посвященных героям, в окрестностях огромное количество…

– Но место не может быть в городе, – возразил Денис. – Это где-то за городом, куда удобно подъехать на лошадях. Скорее, что-то природное…

Ребята загалдели, почти не слушая друг друга.

Я нахмурилась. Пожалуй, Алина права… Мемориал… Стол… и дом… А еще старые сказки, которые определенно указывают на то, что место овеяно историей. Наверняка оно очень древнее. Ну конечно! Я поспешно открыла браузер в телефоне и, волнуясь, ввела запрос, чтобы получить подтверждение. Готовясь к финальным испытаниям, мы просматривали материалы о здешних краях, и мне попадалось нечто весьма любопытное.

– Нам нужен дольмен, – убедившись в правильности своей идеи, проговорила я и повторила громче, чтобы пробиться через шум: – Ответ: дольмен.

– Что? – переспросил Саша. Кто у нас спортивный, но уж точно не начитанный, так это он.

– Дольмен означает «каменный стол». – И я объяснила: – Это древнейшие мегалиты, то есть сооружения, которые создавали из больших камней. А называются они так как раз потому, что обычно дольмен напоминает громадный стол на опорах.

– Верно! – взвизгнула Алина. – Дольмен! Там хоронили героев. Нам надо ехать к дольмену! – И она ткнула в карту с таким гордым видом, будто нахождение разгадки являлось целиком ее заслугой.

Я усмехнулась: подумаешь… Ну и пусть приписывает это себе. Мне ни холодно, ни жарко. Мне все равно.

Денис отыскал ближайший дольмен, а их в окрестностях было несколько, и проложил к нему путь.

Теперь можно продолжать испытание.

– Ты молодец, спасибо, – бросил Денис мимоходом.

Он произнес это совсем негромко, но меня словно кипятком обдало. Значит, он заметил, что именно я нашла ответ. Мне было невероятно приятно… пусть даже Воронков мне совершенно безразличен.

Уже собираясь садиться в седло, я увидела, что к Денису подошел Дима, и невольно сделала несколько шагов в их сторону, чтобы лучше слышать.

– А ты не очень стараешься победить, – сказал Дима.

– Ты о чем? – Денис потрепал по холке Невермора, дескать, вопрос его вовсе не обескуражил.

– Можно проехать быстрее.

– Можно, но не стоит. У меня в группе есть первогодки, и я не собираюсь создавать нам проблемы.

– Ладно, – пробормотал Дима, оглянулся и при виде меня нахмурился. – Садись в седло, Мира, – велел он. – И постарайся держаться правильно. У тебя спина ходуном ходит и рысь жесткая. Садятся не пойми как, а потом у животных мышцы ноют. Некоторых так называемых всадников вообще на лошадь пускать нельзя. Разве что на деревянную.

Его слова, конечно, были абсолютно обоснованы, но мне стало до слез обидно, а еще очень странно, что Дима, обязанный наблюдать за соблюдением правил, пытался вмешаться и посоветовал Денису выбрать другую, короткую дорогу. Разве так можно? Или он в курсе, что Денис все же играет против своей команды?..

Вопросов накопилось чересчур много, а ответов не было.

Мы снова поехали. Минут сорок прошли нормально, и я почти успокоилась, любуясь чудесными пейзажами и открывающимся перед глазами простором.

На удобном ровном участке мы перешли в галоп, и вдруг Сашина лошадь шарахнулась, испугавшись чего-то, и едва не наскочила на Шушу.

Ну а Шуша, и без того нервничающая, взбрыкнула. Я хотела ее удержать, но неловко дернулась и чуть было не вскрикнула от острой, пронизывающей боли в колене. Наверное, поэтому я и наклонилась к шее лошади, а она кинулась прочь из строя и помчалась вперед.

Такое ощущение, что мирная и тихая Шуша внезапно обезумела. Или подо мной оказался кто-то иной, незнакомый и опасный. Я держалась изо всех сил. В лицо бил ветер, все было смазанным и размытым, как на картинах импрессионистов [16] . Мы мчались, не разбирая дороги, и сначала мне было даже не страшно. Сердце буквально превратилось в ледышку и застыло в груди, а мир вокруг перестал существовать.

«Я все испортила! – крутилась в голове мысль. – Теперь нам начислят штрафные очки».

Странно, но в тот момент я вообще не думала, что могу упасть – сломать ногу или шею, – я жалела только об одном, что подвела команду. Дима прав, таких, как я, нельзя не то что пускать на лошадь, даже подпускать к ней близко.

– Вольт! Мира! Выводи на вольт! – ворвался в мою уже полную страха и боли вселенную голос Дениса.

Я вспомнила, как Настя учила меня останавливать лошадь, выводя ее на вольт, то есть на круг, постепенно замедляя. Я трудом перевела дыхание и начала делать все так, как на занятиях.

Повернуть голову к хвосту, чтобы вывести на круг… Шуша опытная лошадь, пусть она сейчас испугана, но должна вспомнить привычные упражнения.

Мы пошли на вольт.

«После полувольта лошадь переводится на рысь», – говорила Настя. Это, разумеется, в спокойной обстановке на занятиях, но уроки очень пригодились сейчас. Я попыталась выполнить ее инструкции. Краем глаза я видела Дениса. Он держался неподалеку, но все же на некотором расстоянии: очевидно, боялся напугать Шушу еще сильнее.

– Молодец, Шуша. Молодец. Ты все делаешь правильно, – повторяла я в надежде, что звук голоса утихомирит лошадь.

К счастью, это сработало. Мы сделали круг, постепенно сбавляя скорость. У меня получилось! Но я не ощущала облегчения – только странную пустоту, будто застыла над пропастью.

Денис спешился и жестом показал мне последовать его примеру.

Я неуклюже спрыгнула с седла и покачнулась.

– А теперь говори, что у тебя с ногой! – потребовал он, глядя мне в лицо.

Я понурилась.

– Ну?

Делать нечего. Я сняла крагу, закатала брючину и предъявила колено. Выглядело оно не очень. Гораздо хуже, чем утром.

– Ты ненормальная, – вздохнул Денис. – Это факт. Я тебя еще в самом начале спросил, а ты ответила, что в порядке.

– Я думала, что…

– Ты думала?.. Да у тебя вообще головы на плечах нет, – оборвал он меня.

Вокруг нас уже собралась вся команда.

– Мира. – Дима серьезно оглядел меня. – Сейчас мы поедем обратно в лагерь.

– Но почему? Я лишь ободрала кожу… колено немного припухло. Обычная ссадина… – тихо возразила я. – Я справлюсь. Просто Шуша испугалась…

– Сперва перебинтуем твою ногу. – Дима достал аптечку. – У меня есть бинт с силиконовой вставкой, он смягчит соприкосновение… Ты понимаешь, что подвела команду?

Я сглотнула. Сказать тут нечего.

– Все хорошо, Дим, – вмешался Денис. – Готов поспорить, что и ты бы в таком случае не отказался от соревнования. Признавайся.

Дима промолчал, но возмущенно сопел, занимаясь моей ногой, а я морщилась: сначала от жжения антисептика, а после – от соприкосновения с бинтами. Но, надо сказать, полегчало.

– Как ты? – Денис присел напротив меня.

– Нормально… – ответила я и опомнилась: – Гораздо лучше, правда. И… я бы хотела дальше ехать с вами. Нога почти не болит, я буду очень осторожной. Ничего ведь не случилось…

– Ага, типа того… – Денис встал и, отозвав в сторону Диму, принялся вместе с ним что-то обсуждать.

Разговор был недолгим, вскоре он вернулся и сказал:

– Мы едем дальше. И так потеряли время. Мира, держись возле меня. Ясно?

Я с благодарностью кивнула и покосилась на Диму. Он хмурился и даже не смотрел в мою сторону.

Дальнейший путь, к счастью, прошел без происшествий. Мы прибыли к ограде парка, где обнаружился пластиковый столик с сидевшим за ним вожатым.

Вожатый отметил нас тем же порядком, мы спешились и, оставив лошадей в загоне, прошли на территорию, где нас поджидала гид. Посещение дольмена являлось не только частью спортивной, но и познавательно-экскурсионной программы.

Сооружение произвело на меня странное впечатление. Несколько грязно-белых каменных глыб, сложенных на манер домика. Я видела дольмены на картинках и думала, что они… более величественные, что ли… Но этот оказался меньше, чем я предполагала. Он терялся среди обступивших его деревьев. Глядя на замшелые камни, я заметила, как по одному из них бежит отвратительная черная многоножка.

В передней части дольмена находилась плита с круглым окошком.

Здесь отчего-то было прохладно, и я невольно поежилась.

– Посмотрите на сооружение, – говорила экскурсовод, пожилая полная женщина в белой футболке с бейджиком, на котором было написано ее имя – Полина Гавриловна. – По мнению некоторых историков, это уникальное строение старше многих египетских пирамид. Видел ли кто-то из вас пирамиды?

– Мы с сестрой! – сразу же выпалила Тоня, а я-то дивилась, почему она давно молчит. – У меня есть снимки. Мы фотографировались с верблюдами… И ходили внутрь пирамид. Там сильная вонь стоит! Просто ужас. А сюда даже не залезешь.

– Ты счастливица, поскольку видела весьма древние конструкции, возведенные людьми на нашей планете. И пирамиды, и дольмены входят в сокровищницу культурного исторического наследия. Пусть дольмены не самые старые строения в мировой истории, однако их возраст достигает пяти тысяч лет. – Экскурсовод говорила хорошо поставленным равнодушным голосом. Похоже, одно и то же она рассказывала здесь каждый день. – Весит дольмен примерно тридцать тонн. Вот вес слона может достигать семи тонн! Вообразите, сколько слонов нужно собрать, чтобы уравновесить сооружения.

Я слушала не без любопытства, хотя не могла понять, почему дольмены измеряют в слонах. А удавов – в попугаях, по крайней мере, так было в одном старом мультике. Есть, вероятно, какой-то смысл в диковинной системе. Интересно, если измерить Шушу в Мирославах, сколько потребуется…

– Дольмены встречаются на территории Европы и Азии, – вещала тем временем экскурсовод. – Они расположены поодиночке или группами. Обратите внимание, как хорошо обработаны камни и как плотно подогнаны друг к другу. Поражает мастерство людей, достигавших такого эффекта при помощи примитивных инструментов…

– Как и у пирамид, – снова встряла Тоня.

Экскурсовод продолжала, словно и не слышала ее:

– Каменные плиты украшались рисунками и орнаментами, однако те фактически не сохранились… Есть разные теории о предназначении дольменов. Одни ученые считают, что это погребальные сооружения, другие называют их ритуальными. Есть мнение, что люди использовали строения для медитации и общения с духами умерших. А еще их называют местами силы, с ними связаны различные мистические верования. Экстрасенсы говорят об особой энергии, которую излучают дольмены… Кто-то уверяет, что их создали представители иной цивилизации или легендарные атланты – жители затонувшего материка Атлантида, о нем и рассказывал древнегреческий философ Платон…

– Как ты? – раздалось возле моего уха. Денис подкрался совершенно бесшумно и теперь стоял позади.

Мне казалось, что я ощущаю его дыхание на своей щеке, и я внезапно перестала слышать Полину Гавриловну, говорившую, впрочем, несколько занудно.

– Нормально, – по своей дурацкой привычке ответила я. Прошептала и не оглянулась на него.

– Опять нормально? – Денис усмехнулся.

– Да, только коленка болит. И мне стыдно, я команду подвела.

– Вообще-то не подвела. Ты неплохо держалась. И с лошадью справилась, и загадку про дольмен отгадала. Скорее, принесла пользу.

Мне было очень приятно, но неловко от похвалы. Пусть даже Денис решил меня подбодрить как отстающую. Вдобавок он вступился за меня перед Димой, да и сейчас подошел – никто его не тащил.

Наверняка и в беседке не хотел меня обидеть. Права мама: я постоянно о чем-то размышляю и поэтому вечно что-то придумываю.

– Спасибо. Ты хороший капитан, – прошептала я. – По-моему…

Я едва не выпалила, что он лучший, после чего точно бы сгорела со стыда, но заметила пылающий яростью взгляд экскурсовода.

– Если кому-то есть что сказать о дольменах, – проронила она, едко подчеркивая последнее слово, – я готова уступить ему место.

Я улыбнулась: как все это похоже на нашу школу – классная всегда говорит что-то подобное… но, конечно, я промолчала.

Пока Полина Гавриловна заканчивала лекцию, Денис стоял за мной. Всего в одном шаге, настолько близко, что я ощущала исходящее от него тепло и почему-то почти ничего не запомнила о дольменах, хотя мне было в принципе интересно.

Экскурсия продолжилась по долине водопадов. Выяснилось, что в окрестностях их очень много, а самое замечательное, на них можно не только смотреть – в них можно искупаться. Никто не стал отказываться. Даже я решила, что, раз уж ребята видели мою пострадавшую ногу, вовсе не обязательно лишать себя удовольствия окунуться.

Водопад был очень живописный, с огромной чашей, наполненный водой дивного мятно-бирюзового оттенка. Мне прямо захотелось его нарисовать, я представила себе, какие цвета нужно смешать, чтобы получить нужный.

Вода была прохладной, освежающей. Я шагнула под белые пенистые струи, сбегающие с каменного карниза, и на губах появилась глупая улыбка.

Водяные потоки барабанили по макушке, стекали по лицу и груди, и это было так приятно, что я на миг закрыла глаза.

Рядом визжала Тоня, Саша кричал, что он супергерой и бог водной стихии. Это было… почти как в детстве, когда из-за пустяка настроение вдруг взлетает вверх, словно красный воздушный шарик. Все неприятности дня растаяли под тугими струями водопада.

Кто-то из девчонок брызнул на меня, я плеснула водой в ответ. Мне стало так весело… Пока я не заметила Дениса. Он смотрел на меня, и я вдруг осознала, что на мне нелепый полосатый купальник, купленный мамой еще в прошлом году. Естественно, я уже носила его на пляже, но сейчас почему-то смутилась и поспешно отвернулась.

Вскоре нам сказали, что нужно вылезать. Мы переоделись и вытерлись. Мои волосы оставались влажными – с них прямо на футболку лилась вода, которая щекотно скользила по спине. Но и это ощущение тоже было приятно.

Когда мы возвращались к лошадям, Тоня специально отстала от группы, чтобы присоединиться ко мне, шагающей последней.

– Что у тебя с Воронковым? – спросила она на правах старой знакомой.

– С чего ты взяла, что у меня с ним что-то есть? – ответила я, не глядя на нее. Клянусь, я опять покраснела, как полная дура.

– Вы же… по-особому друг на друга смотрите. А как он за тебя вступился! Просто искры летели! – болтала Тоня.

– Глупости. И вообще он с Витой встречается, – буркнула я.

– С Витой?! Нет! – Тоня застыла как вкопанная и уставилась на меня круглыми глазами. – Они терпеть друг друга не могут. Всегда соперничают. Уже не первый год.

– Разве? – Я замерла на месте.

– Ага. Все знают. Да хоть у Алины спроси. – Она пожала плечами, и мы опять пошли по дорожке, нагоняя ребят.

Тоня по обыкновению несла какую-то пургу, а я думала над ее словами. Неужели между Денисом и Витой действительно ничего нет?.. Но я видела их вместе. И тот поцелуй…

Но, сказать по правде, как раз насчет поцелуя поручиться нельзя, поскольку я различала только силуэты… Я вздохнула и поняла, что теперь Тоня хвалит меня за то, что я совладала с Шушей.

– Мира, мы все ужасно испугались! Лошадь как понесет! Да еще с такой скоростью. Денис сразу за тобой. А мы боялись, что ты упадешь, но ты держалась. Потом смотрим: на вольт заходишь – прямо как в манеже. И – раз! – уже остановила Шушу. Если бы нечто подобное со мной случилось, не знаю, что бы я делала. А ты здорово справилась.

– Про вольт мне Денис подсказал, – пробормотала я, обескураженная комплиментами.

– Он просто подсказал, а ты все отлично сделала. Ты и в седле хорошо держишься. Мы с Тиной как раз недавно о тебе говорили. Ты изменилась. Помню, какая ты на первом занятии была… Молодец.

Как-то… неожиданно. Я рассматривала тот случай как абсолютный провал, но, получается, можно взглянуть на происшествие и по-другому?..

Перед тем как садиться на лошадей, мы поели в летнем домике, а потом нам выдали по яблоку и по бутылочке минеральной воды, шипучей и чуть кисловатой на вкус.

– Местного производства. В ней уйма витаминов. Это вам не химическая газировка, – сообщил Дима, увидев наши удивленные лица.

Пить хотелось, поэтому я осушила бутылку, хотя, если честно, предпочла бы что-то сладкое и химическое.

Здесь нам вручили конверт с последним на сегодня заданием.

Денис прочитал четверостишие и объявил:

– Едем домой. В лагерь.

Ни у кого не имелось других версий.

Загадка была простой.

Денис скорректировал маршрут, а Дима, хоть и выглядел не слишком довольным, не стал комментировать, что можно было бы и срезать дорогу. Думаю, сегодняшний случай с Шушей оказался убедителен: и вправду иногда тише едешь – дальше будешь.

Новые приключения нам точно не нужны.

В течение всего пути Денис держался поблизости, а иногда оглядывался, желая убедиться, что я в порядке. Конечно, он заботился обо мне как об отстающей, однако после Тониных слов я то и дело начинала думать: здесь явно что-то кроется…

Мы вернулись в лагерь еще до ужина. Группа Виты уже была на месте, зато команда Гали отсутствовала, то есть, скорее всего, по результатам сегодняшнего дня мы могли рассчитываться на второе место.

Но кто знает, что будет завтра, когда начнутся традиционные испытания. Вита, бесспорно, принесет команде отличные баллы за вольтижировку, но ведь и у нас есть козырь – Денис со своим конкуром.

В общем, мы еще посмотрим, кто кого.

По прибытии мне разрешили переодеться и принять душ, после чего отправили в медпункт, чтобы разобраться с коленкой, хотя лично я считала, что никакой необходимости в этом нет.

Медкабинет находился в административном корпусе, и я несколько раз уже бывала там: с вопросами здоровья в лагере строго. Здесь было уютно, несмотря на легкий запах лекарств, а на подоконниках располагались настоящие зеленые джунгли, за которыми фея от медицины Светлана – полненькая, но улыбчивая и милая – ухаживала в свободное время. Сейчас там что-то цвело.

Светлана обрадовалась мне как родной, хотя и отругала, что я не явилась вчера, сразу после получения травмы. Разумеется, вечером кабинет был закрыт, но заведующую всегда можно найти в лагере, она живет здесь весь сезон и постоянно на страже.

Я представила, как среди ночи переполошив ребят и взрослых, бегаю с ничтожной ранкой… и засмеялась. Не переставая говорить, Светлана осмотрела сбитое колено – рана выглядела не слишком страшно, как хорошо, что Дима меня перевязал, – промыла и продезинфицировала ссадину, а еще сказала, что сделает противостолбнячный укол, раз противопоказаний в моей карте нет.

Попутно Светлана расспрашивала меня обо всем на свете, интересуясь моей жизнью самым искренним образом, а вдобавок напоила чаем с шоколадкой – для снятия стресса, как она объяснила.

Никакого стресса у меня, конечно, не было, но не отказываться же от чая со сладким. Заручившись моим обещанием, что завтра я зайду в медпункт для перевязки, Светлана отпустила меня: внезапно выяснилось, что незаметно подошло время ужина и ребята наверняка заняли свои места в столовой.

– Совсем заболтались! – забавно всплеснула руками Светлана. – Беги есть! Ой! Лучше не беги – береги колено.

Я вышла из медицинского кабинета, широко улыбаясь. Хотя Светлана и выглядит взрослой, она иногда казалась моей ровесницей и любила болтать гораздо больше, чем я. Вероятно, она отчаянно скучала и ей требовалось общество кого-то поразговорчивее, чем ее зеленые друзья. Хотя и с растениями она, похоже, тоже, общалась.

Очутившись на улице, я огляделась. Территория лагеря пустовала – все действительно давно ужинали. После чая и шоколадки аппетит пропал напрочь, и я решила, что сначала прогуляюсь, а без еды все равно не останусь, за это можно быть спокойной. Меня потянуло к лошадям. Подумать только, скоро я уеду отсюда и, возможно, никогда их не увижу.

Завтра последний полноценный день пребывания в лагере, а послезавтра все, отъезд. Однако и тут имеются плюсы: я увижусь с Ирой, да и по маме успела соскучиться… Но ведь нашлись и минусы, причем неожиданно серьезные.

Глубоко задумавшись, я брела к пастбищу и вдруг увидела Алину с охапкой красивых пурпурных цветов в обрамлении какой-то травы.

Странно. Неужели Алина романтична и собирает букеты? Она не заметила меня и повернула в сторону конюшен. Может, хочет устроить фотосессию – объяснение как раз правдоподобно.

– А вы почему не на ужине? – раздался голос, едва не заставивший меня подпрыгнуть. – Надо же, сразу двое из моего отряда разгуливают как хотят и где хотят. Может, вам штрафные очки начислить?

Неподалеку стоял Дима. Он подкрался, а я даже не услышала.

– Я в медпункте была, – ответила я, внутренне сжимаясь от того, что умудрилась попасться ему на глаза.

– А потом заблудилась? Столовая в другой стороне! – Дима многозначительно кивнул и махнул рукой.

– «Шел в комнату, попал в другую» [17] , – процитировала я машинально.

– Что? – Дима недоуменно поднял брови. В Грибоедове он, очевидно, был не силен.

– Ничего, уже иду. – Я вздохнула, завидуя Алине, которая успела скрыться и все претензии достались мне.

В любом случае пришлось повернуть и отправиться в столовую. Ужин заканчивался, но меня моментально взяли в оборот и заставили плотно поесть.

После ужина мы могли отдохнуть. Я позвонила маме и написала Ире, что все в порядке. Ни той, ни другой я не сообщила про коленку. Зачем жаловаться по пустякам? Кроме того, можно не сомневаться: меня сразу же спросят о том, как я заработала боевое ранение. Зато я описала дольмен и водопады, рассказала о том, как мы участвовали в квесте.

А потом нас позвали на костер. Как и при праздновании дня экватора, на него собрались все. Но сейчас говорили в основном об испытаниях. У каждой группы были свои загадки, команда Гали ошиблась с решением, а потому приехала позже нас, но ребята смогли исправиться, с небольшим запозданием найти нужное место и отметиться.

Промежуточные итоги не подводились, но всем и так было ясно положение дел. Вита торжествовала и казалась царицей праздника. Кажется, она и не сомневалось в победе своей команды, а мне стало обидно. Я наблюдала за ней, невольно отмечая проницательность Тони. Не слишком похоже, чтобы Вита как-то особенно смотрела на Дениса. За целый вечер они даже не подошли друг к другу, только шутовски раскланялись издалека. А вот Алина смотрела на бывшую подружку весьма странно, я бы сказала, зло.

Они успели поссориться, в выложенных на сайт материалах и фотографиях почти не было Виты и ее команды. Алина мстила за пренебрежение и, наверное, имела на это право. Судить ее я не собиралась.

Дима принес гитару и пел, Настя, как и раньше, не сводила с парня глаз, а я вспомнила, как встретила ее в холле нашего домика в день празднования экватора.

Настя выглядела взволнованной. Значит, на аллее она была вместе с Димой? Но ведь это не мое дело: они взрослые и разберутся, однако я никак не могла избавиться от глупых мыслей.

– Тебе нравится Дима? – спросил знакомый голос, и, несмотря на теплый вечер, по коже побежали мурашки.

– Нет, совсем не нравится! – ляпнула я и сразу же сообразила, что ответила невпопад. – Ну… он неплохой тренер… А Настя…

– Понял, – усмехнулся Денис и сел рядом со мной. – Они с Настей, кстати, встречаются. Ты знаешь?

– Нет. – Я опять покраснела, по своей миленькой привычке.

– Настя замечательная, лучше бы он не дурил ей голову, – тихо добавил Денис, но, очевидно, решил, что сказал слишком много и сменил тему: – Как колено? Жить будешь?

– Недолго, – неумно пошутила я.

– Всего лет до ста, – подхватил Денис. – Ты ведь продолжишь заниматься верховой ездой? – вдруг спросил он.

– Да, – выпалила я, не успев подумать. – Мне вообще понравилось в лагере. Правда. И грустно, что завтра практически последний день.

– Он будет насыщенным и пролетит мгновенно.

– Ага. – Я кивнула. – После медпункта хотела прогуляться до пастбища. Еще раз на лошадей посмотреть, пока суеты нет…

– И как? Посмотрела?

– Нет. С Димой столкнулась. Пришлось оправдываться: он сказал мне, что столовая в другой стороне. Типа… «Шел в комнату, попал в другую», – зачем-то повторно процитировала я.

– «Попал или хотел попасть?» – в тон ответил Денис.

Я была поражена. Он не только поддел меня, но и выдал фразу из «Горя от ума», следующую сразу за моей репликой.

– Удивлена? – Денис невесело усмехнулся. – Почему все думают, что спортсмены тупые? Я не знаток, но кое-что читал. А Грибоедов легкий. «Горе от ума» прямо в ушах завязло. «Служить бы рад» [18] . «Чуть свет и я у ваших ног» [19] .

– А ты знаток литературы. – Мне было приятно, что Денис и вправду неплохо разбирается в книгах.

– Да ладно! Просто по верхам. Я вообще долгое время совсем не читал. До прошлого года. А потом отец чтиво про лошадей подсовывать стал. Ловко, фактически незаметно. Сначала энциклопедии и познавательные книги всякие: «Психология лошади» [20] , «Лошади навсегда» [21] и «Танцы с лошадьми» [22] . Мне понравилось. А потом и романы. Я осилил «Черного Красавчика», может, ты фильм смотрела… Затем Эрнест Сетон-Томпсон – «Мустанг-иноходец» [23] , «Конь и его мальчик» Клайва Льюиса [24] , а там понеслось… и до «Всадника без головы» [25] добрался.

– И я его люблю, – призналась я, вспоминая, с каким волнением ждала разгадку появления жуткого всадника и как беспокоилась о благородном мустангере – человеке, отлавливающем диких лошадей…

– Я потом про мустангов много чего в интернете нашел, – продолжал Воронков. – И даже одно время мечтал о таком коне. Хотя, если честно, больше о немецком спортивном, он на полтора метра прыгает.

– И у тебя есть Невермор.

– Да, это мой конь, – проговорил Денис с гордостью. – Хотя и не мустанг. Русская верховая, но да, Невермор отличный, понимает меня с полуслова. – Короче, когда я и по программе читать стал, литераторша обалдела. Но… погоди, ты же Грибоедова еще не проходила, ты ведь младше меня.

– А я для себя читала, – ответила я, польщенная тем, что парень знает, в каком я классе, похоже, интересовался этим.

Мы проболтали очень долго. Мне было и приятно, и неловко, ведь ребята наверняка заметили, что мы общаемся, а Тоня и вовсе многозначительно подмигнула: мол, я же тебе говорила.

Спать я ложилась в прекрасном настроении. Думала, что долго буду ворочаться, но провалилась в сон сразу же, когда голова коснулась подушки.

Пожалуй, сказались волнения дня и долгое пребывание на свежем воздухе.

Солнечное яркое утро обещало чудесный день, однако за завтраком произошло невероятное. Сначала в столовую прибежал Миша, один из конюхов, и зашептал что-то на ухо старшему вожатому. Тот вскочил как ужаленный и куда-то умчался. Потом волна беспокойства накрыла и тренеров. Вместо того чтобы готовиться к заключительному дню соревнований, все бегали и шептались.

Мы ничего не понимали и были совершенно сбиты с толку. Ясно одно: случилось нечто необычное и, очевидно, неприятное, концентрирующееся, как выяснилось, возле конюшен.

Когда прибыла машина с ветеринарами, пространства для фантазий уже не оставалось. И тут занервничали все.

Мы собрались своим небольшим отрядом – безо всяких указаний, скорее, потому, что за время подготовки к состязаниям успели привыкнуть друг к другу и сейчас нам было проще находиться вместе, ведь поддержка всегда кстати. Мы готовились к чему-то плохому, к незапланированному испытанию. Даже Тоня притихла и испуганно озиралась по сторонам.

Денис, не только хорошо знакомый с руководством лагеря, но и владелец коня, конечно, находящегося в конюшне, отправился узнать, в чем дело, и вернулся побледневший.

Мы сразу же обступили его. «Только бы не Шуша! Только бы не Шуша!» – думала я.

– Леди, на которой выступает Вита, отравилась. У нее судороги, – сказал он хмуро. – Странно. Откуда в конюшне взялись ядовитые растения? Вита уже ей помогает.

Осознав, что пострадала не Шуша, я испытала мгновенное облегчение, а затем мне стало отчаянно стыдно. Леди – белоснежная ухоженная лошадь.

Вита всегда тренировалась исключительно на ней, и первый день в лагере для меня начался именно с их выступления.

Я была потрясена. Казалось, что несчастье обычно случается где-то далеко и поэтому вроде и не существует. Сколько жалостливых фильмов про страдания лошадей я пересмотрела, но теперь мучилась реальная лошадь, знакомая мне. Вот что было настоящим кошмаром!

Как такое вообще может быть?!

Ребята в нашей группе тоже растерялись, как и я.

– Но она поправится? – тихо, совсем несвойственно для нее, пискнула Тоня.

Денис промолчал. Да и что он мог ответить?! Мог, конечно, успокоить нас, заверить, что все закончится хорошо, но он же капитан, поэтому оставался честен с командой.

– А что с соревнованиями? Мы же… – спросил вдруг Саша, но остальные посмотрели на него так, что он резко замолчал.

И так очевидно: никакого квеста не будет, не до него сейчас.

Официального объявления пока не последовало, но вожатые пытались организовать отряды, поступило предложение начать день с купания. Вероятно, как раз для того, чтобы увести нас из лагеря.

Я лично никуда уходить не собиралась, и со стороны ребят раздавались сперва одиночные, а затем и слаженные протесты, сводившиеся к тому, что мы будем здесь, по крайней мере, пока не узнаем, что происходит. Мы должны выяснить, когда Леди полегчает.

И старший вожатый махнул рукой.

В лагере только и обсуждалось ночное происшествие. Получается, что лошадь отравилась. Ядовитое растение очутилось в ее стойле. Но как, каким образом?

Я места себе найти не могла. Около часа прошло в пустых разговорах, а затем я завернула за конюшни и вдруг заметила Виту. Она сидела прямо на земле, сжав виски пальцами, и смотрела в пустоту. У девушки были красные опухшие глаза, она уже не напоминала прежнюю надменно-самоуверенную Виталию.

Я почему-то смутилась, словно застала ее без маски, которую Вита надевала, не желая показывать себя посторонним. Немного поколебавшись, я подошла к ней и присела рядом на корточки.

– Тебе нужна помощь? – спросила я негромко.

Она вздрогнула, будто очнулась, а потом пристально посмотрела на меня, словно искала что-то на моем лице, но чуть расслабилась, не увидев насмешки или торжества.

– Нет… Спасибо, – сухим голосом выдавила она. – Капельницу прокапали. Должно помочь…

– Надеюсь, Леди поправится. Бывает, случайно…

– Не случайно! – оборвала Вита. – Ей подбросили напестянку! Леди намеренно отравили! Это очень ядовитое растение.

– Как? – Я не верила своим ушам. – Может, с травой для корма попала.

– Разумеется! – Вита недобро усмехнулась. – И камеру кто-то случайно тряпкой закрыл. Уже пытались записи проверить, но видеокамера ничего не показывала.

Мне не хотелось верить в то, о чем говорила Вита. Значит, имел место злой умысел? Кто-то умышленно отравил лошадь? Но зачем?! Разве такое возможно? Это находилось за гранью моего понимания.

Как можно причинить боль животному, которое целиком зависит от тебя?

– Чем отравилась Леди? – переспросила я.

Вита уже что-то упоминала, но я нервничала и не расслышала нормально.

– Наперстянкой, – последовал короткий ответ.

Название ни о чем мне не говорило. Просто для того, чтобы делать хоть что-то, я загуглила в телефоне, поскольку сейчас не запрещалось его использование.

Вскоре я уже читала научную статью в интернете. Выяснилось, что наперстянка принадлежит к травянистым растениям семейства Подорожниковые. Кроме того, оказалось, что из наперстянки можно выделить вещество – сердечный гликозид дигоксин, – и оно, в свою очередь, использовалось для лечения у людей сердечной недостаточности… но при передозировке действует как сильный яд.

Я открыла картинку. Стоило мне ее увидеть, как ноги сделались ватными, и я медленно опустилась на землю рядом с Витой.

Я смотрела на довольно симпатичный, похожий на колокольчик, цветок и недоуменно моргала.

Это уж слишком… и чересчур страшно для меня.

– Ты чего? – спросила Вита, заметив мое состояние.

– Нет, ничего. – Я встала. Нужно кое-что проверить. Пока я не представляла, что делать со свалившимся на меня осознанием. В конце концов, я могу и ошибаться.

Уцепившись за спасительную мысль, я пошла прочь. Вита не стала меня окликать, замкнувшись в переживаниях.

«Не может быть… Не может быть», – крутилось в голове, пока я искала Дениса.

Он обнаружился у конюшен, и по его взгляду я сообразила, что хорошие новости все-таки есть.

– Леди лучше. К счастью, ей вовремя промыли желудок и прокапали, – заявил Воронков, не дожидаясь моего вопроса.

Я поманила его подальше от шумящей толпы, и он, слегка заинтригованный, последовал за мной.

– Ну? – поторопил парень, когда мы свернули в сторону отдаленной аллеи.

Я продолжала молчать, собираясь с силами.

– Я нашла фотографию наперстянки… Она вроде ядовита для лошадей, – начала я неуверенно. – Я раньше ее даже не видела… Как ты считаешь, человек мог по незнанию принести наперстянку, скажем, вместе с другой травой?

Денис остолбенел и уставился на меня.

– Ты… – Он прокашлялся. – То есть это сделала ты?..

– Что я? – И тут я поняла, что он имеет в виду. – Ты с ума сошел?! Решил, я отравила Леди?! Дурак! Как ты вообще подумал такое?!

– Ага, – он кивнул. – Ладно, проехали, а то я предположил, что ты. Но, согласись, вопрос с подвохом. К тому же любители лошадей прекрасно осведомлены о том, что наперстянка входит в топ-двадцать ядовитых растений. В любом случае, если кто-то принес ее в конюшню, он точно знал, что делает.

Я вздохнула. Трудно найти объяснение происходящему.

– Давай, говори! – Не выдержал Денис. – Тебе явно что-то известно.

– Я сомневаюсь…

– Ну?!

– Вчера вечером, когда все ужинали, я видела Алину. Она несла цветы, я тогда не представляла, что это наперстянка, – быстро проговорила я.

– Алина?.. – Денис схватил меня за руку, больно сжав пальцы. – Ну-ка! – И он потащил меня за собой.

Мы вернулись на главную аллею, затем направились к конюшням, где до сих пор было шумно и суетно, и я увидела старшего вожатого.

– Андрей! – окликнул его Денис. – Подойди, пожалуйста, нам есть что сказать.

Я не ожидала столь стремительного развития событий и сделала попытку освободиться, но Воронков держал крепко, не давая сбежать.

Старший вожатый не задавал вопросов.

Оценивающе оглядев нас, он кивнул на административный корпус:

– Там можно спокойно поговорить.

Я обреченно опустила голову и поплелась за ними. До чего неприятно выступать доносчицей, да и в глубине души я надеялась, что это недоразумение, которому может найтись объяснение. Алина не самая приятная девчонка на свете, некоторое время она раздражала меня, причем довольно сильно, но я не могла и помыслить, чтобы нормальный, в общем-то, знакомый мне человек способен причинить вред живому существу.

К счастью, Леди лучше, но ведь она могла погибнуть!

В кабинете старшего вожатого я очутилась впервые. Совершенно безликая комнатка со светлыми стенами, большим окном, закрытым жалюзи, из-под которых просачивались отдельные брызги света, столом с ноутбуком, креслом с высокой спинкой. Немного оживляли пространство развешенные по стенам постеры с изображением лошадей. Значит, и Андрей любил этих благородных и чудесных животных.

– Садитесь. – Вожатый кивнул нам на гостевые стулья и оперся о край стола. – Рассказывайте.

Денис изложил ситуацию – абсолютно так, как слышал ее от меня.

На протяжении его короткой речи старший вожатый хмурился все сильнее.

– Ты действительно уверена, что цветы, которые ты видела, это наперстянка? – спросил он.

– Да, я ведь рисую, у меня неплохая зрительная память, – забормотала я. – Я еще подумала, что красивые цветы, наверное, для фотосессии… яркие такие… А может, Алина, не разбирается в растениях?..

Андрей с Денисом обменялись многозначительными взглядами, по которым становилось ясно: оба считают меня как минимум странной.

– Жаль, никто, кроме тебя, не видел ее в тот момент, – вздохнул старший вожатый. – Опытный человек сразу бы понял, что у нее опасное растение.

Я моргнула и вдруг отчетливо вспомнила Диму. Он наверняка видел Алину…

– Что-то еще? – Денис, следивший за мной, как коршун, заметил набежавшую на мое лицо тень. – Погоди, ты упоминала, что встретила Диму. Он мог видеть Алину?

– Да. Но, пожалуй, не разглядел цветы. Алина очень быстро ушла.

– Понял. – Андрей отвернулся к окну. – Ступайте, я разберусь. Надо поставить в известность директора лагеря. У нас ЧП большого масштаба.

Мы молча покинули кабинет.

– Не сомневайся, ты все сделала правильно, – сказал Воронков уже на улице.

Я промолчала. На душе все равно было нехорошо. Я даже не ответила в мессенджере на вопрос Иры про соревнования – подруга не знала, что случилось.

Мы с Денисом остановились неподалеку от административного корпуса и наблюдали, как в здание вошли сначала старший вожатый с Алиной, которая нервничала и оглядывалась, будто собиралась сбежать при первой возможности, а затем злой, раздраженный Дима. Не представляю, что происходило в кабинете, но там, похоже, было жарко.

Спустя некоторое время на ступеньках появился Дима и быстро направился прямиком ко мне. Глаза парня сузились, лицо побелело, и он перестал казаться симпатичным, как обычно.

– Ну ты и мелкая дрянь! – гневно процедил он, глядя на меня. – Так я и думал, что от тебя будут неприятности.

Мне хотелось съежиться под его ненавидящим взглядом, но неожиданно Денис загородил меня собой.

– А ты подлец! – рявкнул он. – Самый настоящий подлец! И не смей ее трогать!

– Ой, а то что? Золотой мальчик будет сердиться и пожалуется папочке?! – Дима хрипло захохотал. – Ничего, правильные детки, мы еще посмотрим, кто кого.

Смотреть на него было неприятно. И вдруг я заметила Настю. Она была в ужасе.

Уловив мой взгляд, Дима обернулся.

– И ты здесь?.. Опять за мной бегаешь? Чего вылупилась, дура? Хватит глазами хлопать. Девчонка меня оговорила, а всех собак на меня навесили. Наверняка эти девицы вместе лошадь отравили. Одна меня отвлекала, а другая наперстянку подкладывала. А виноват, получается, я. Да идите вы куда подальше. Сдался мне ваш малышовый лагерь! – Дима резко развернулся и зашагал прочь.

Выглянув из-за спины Дениса, я посмотрела на Настю. Она не шевелилась, лишь по ее щекам водопадом бежали слезы. С минуту она так и стояла, будто превратившись в соляной столб, а потом побежала в сторону, противоположную той, куда ушел Дима.

Мы с Денисом остались одни и некоторое время молчали.

– Я не травила Леди. Он лжет, – наконец сказала я тихо. В голове все еще звучал Димин голос, он колол меня, как репей.

Димы тут уже не было, а его слова до сих пор причиняли боль, точно воткнулись в кожу.

– Да. Это все знают, не беспокойся, – отрезал Денис. – И не переживай, пожалуйста. Его теперь ни в один детский лагерь не возьмут. Бывают такие люди, к сожалению. Только Настю жалко…

– Ага, – согласилась я. – Она всегда мне нравилась. Она вообще первая, кто хорошо отнесся ко мне в лагере… Сначала мне казалось, что все меня ненавидят.

– А теперь не кажется? – Денис внимательно посмотрел на меня.

– Нет. – Я отчего-то покраснела. – И мне по душе ездить на лошадях. У моей подруги есть лошадь, и, когда вернусь, буду иногда на ней ездить. А может, пойду учиться.

– Я тебя могу поучить.

Это заставило меня вздрогнуть: я правильно расслышала? Денис предлагает мне свою помощь?!

– Но… – Я совсем оторопела. – Ты же всегда занят. Всякие соревнования… И… ну… я не смогу много платить…

– О баттхерд! – Парень хлопнул себя по лбу. – Ты сумасшедшая! Во-первых, кто говорил о деньгах, даже не думай. Во-вторых, время я, конечно, найду, если приглашаю тебя. А, в третьих, я что, не имею права помочь симпатичной девушке?

Я не знала, куда мне деваться, ощущая странное чувство: мне было одновременно и страшно, и приятно. Он меня называет симпатичной?..

– Не смотри на меня так, будто я неизвестное науке насекомое, – продолжал Денис. – Ну ты и садистка. Не думал, что заставишь меня произнести это вслух, но ты мне нравишься и я бы не хотел упустить шанс встретиться с тобой снова… Эй, Мира, тебя что, заколдовали? Ты прямо как статуя! Ты что-нибудь видишь и слышишь?.. Расколдуйся. Раз… два… три!

Он дотронулся до моей руки, а на моих губах расцвела абсолютно глупая улыбка. Никогда не могла вообразить, что бывает настолько громадное счастье. Наверное, мне и не требовалось говорить, что я согласна: по моему лицу все и так было прекрасно видно.

Я: Ира, привет! Извини, что долго не отвечала. Я сейчас в поезде. Завтра созвонимся, а пока напишу главное. У нас в лагере случилось ЧП. Алина из зависти отравила лошадь Виты наперстянкой. Не бойся, Леди жива, ее спасли. Но соревнования отменили. Я тебе потом подробности расскажу. Ты не поверишь, Дима оказался настоящим гадом, он видел Алину с ядовитым растением и мог остановить, но не стал. Думаю, ему хотелось, чтобы его команда победила, а за счет чего – не важно. Случился скандал, Диму то ли уволили, то ли он сам ушел, не знаю, но теперь он в лагере не работает. А еще, хотя подведения итогов не было и ни одна команда не получила первое место, некоторых участников наградили. И ты не поверишь… я получила за эмблемы. Оказывается, жюри их заметило. И еще поощрительный за успехи в освоении верховой езды. Я своим ушам не поверила. А ты права. – это действительно здорово. Буду очень скучать по Шуше, но надеюсь в следующем году приехать сюда. Давай вместе!

Кстати, ты не против, если мы как-нибудь потренируемся с Денисом? Он сказал, что у его отца есть хорошая смирная лошадь и позвал нас на прогулку.

Ира: Ничего себе новости!!!

Ира: Перечитываю сообщение – и просто слов нет. Ты точно не шутишь?

Ира: А ты уверена, что позвал НАС, а не ТЕБЯ?! Вроде бы между делом об этом сообщаешь.

Я: Да какая разница. Завтра созвонимся. Доброй ночи. Лютику привет. И пусть тебе приснятся

Вид спорта, который возник в городской среде; цель паркура – быстрое преодоление любых препятствий с помощью прыжков и разнообразных акробатических элементов. – (Здесь и далее все примечания без указания на то, чьи они, принадлежат редактору.)

Афро-бразильское единоборство; основано на танцевальных движениях и акробатике, сопровождается музыкой.

На самом деле для вольтижировки используется гурта со специальными жесткими ручками, но давайте простим Мирославу, которая пока не разбирается в конном спорте и называет седлом то, что на него немного похоже. – Прим. авт.

Конно-спортивная дисциплина, в которой наездник выполняет акробатические упражнения верхом на лошади.

Имеется в виду фильм «Черный Красавец» 1994 года (режиссер Кэролайн Томпсон), снятый по роману «Черный Красавчик» британской писательницы Анны Сьюэлл (1820–1878).

Драма 2011 года (режиссер Стивен Спилберг).

Речь идет о балладе «Вересковый мед» шотландского поэта и писателя Роберта Льюиса Стивенсона (1850–1894).

Конный вид спорта, цель которого состоит в преодолении различных препятствий на определенном маршруте.

Способ движения лошади.

Плотное покрывало из сукна, защищающее спину лошади.

Дополнительная подстилка из войлока.

«Там, за рекою, лошади бредут» (слова Г. Шпаликова, музыка С. Никитина).

Песня «Кони на заре» (1979) польской рок-группы «Червоны гитары» (Czerwone gitary; в переводе с польского – «Красные гитары»).

Имеется в виду персонаж из цикла книг о муми-троллях, созданных финской писательницей Туве Янссон (1914–2001).

И. А. Крылов. Стрекоза и муравей.

Направление в живописи, появившееся во Франции в последней трети XIX века. Художники-импрессионисты хотели запечатлеть окружающий мир, основываясь на своих непосредственных впечатлениях.

А. С. Грибоедов. Горе от ума. Действие I, явление 4.

А. С. Грибоедов. Горе от ума. Действие II, явление 2.

А. С. Грибоедов. Горе от ума. Действие I, явление 7.

Г. Герверк. Психология лошади. Нрав, чувства, поведение.

Т. Пикерел. Лошади навсегда. Иллюстрированная энциклопедия.

К. Хэмпфлинг. Танцы с лошадьми. Искусство владения языком тела.

Имеется в виду рассказ этого знаменитого писателя и художника британского происхождения (1860–1946).

Роман-фэнтези британского прозаика и поэта Клайва Стейплза Льюиса (1898–1963).

Приключенческий роман английского писателя Майн Рида (1818–1883).